И он начинает пространственно объяснять на пальцах красоту Вселенной и мироздания, периодически отпуская при этом руль. Творческий и яркий рассказ протекает на фоне отчаянного грохотания его старой машины, которая гремит, как консервная жестяная банка, и с особенно трагичным стуком ударяется днищем, попадая колесом в очередную дорожную яму. Это отвлекает от повествования – в мои мысли проникает опасение, что мы сейчас сломаемся и встанем на дороге.
Однако, каким-то «Божественным чудом» машина всё-таки едет.
Я очень хорошо понимаю все его восхищение талантом Создателя. Точно так же я когда-то была поражена проявлением структурной гармонии под названием «золотое сечение», когда созерцала сосновую шишку и вдруг обнаружила, что в ней нет симметричности, а новые витки чешуек идут по спирали. По такой же спирали на стволе сосны располагались её ветки: движение продолжалось, согласно прописанной сверху формуле мироздания. Это было во всём вокруг меня: в раковине улитки, в цветках и даже во мне самой. Сказать, что я была потрясена этим открытием – значит, не сказать ничего.
Только я не пропагандирую это так активно, и Костян тут же вторит моим мыслям.
– Не всегда человек готов увидеть это, – налегая на каждое слово, произносит он с чувством. – Это всё равно, что ребёнка сажать на горшок, когда он не хочет какать: ничего не выйдет, пока он не захочет.
Странное сравнение, но посыл понятен. Едем, отчаянно гремя, дальше. Костян весело поглядывает то на меня, то на Антона и, наконец, довольный, резюмирует:
– Какие вы одинаковые… ну прямо семейная пара.
Мы с Антоном смеемся, потому что это далеко не так, но Костян настаивает. Он делает хитрое лицо и повторяет:
– Так все и начинается: сначала двое присматриваются друг другу, а потом начинают жить вместе.
Все это, конечно, правда, но не про нас с Антоном: он почти вдвое моложе меня и совсем не в моём вкусе. И я для него тоже «безвкусная».
– Я собираюсь путешествовать, – поясняет Антон серьёзным голосом. – А семья – это уже потом, позже.
Костян грустно добавляет:
– Я, наверное, уже никогда не найду женщину, которая согласится жить со мной…
Пытаясь сменить тему, я спрашиваю его про клещей. Он подтверждает, что клещей здесь очень много, особенно весной, и их трудно заметить.
– Я однажды нашел клеща, когда тот насосался, умер и засох прямо на мне, – после этого Костян делает обиженное лицо и печально вопрошает в воздух: – Неужели я настолько плохой, что даже клещи засыхают, укусив меня?
Это звучит так смешно, что я искренне и громко хохочу. Антон тоже смеётся и утешает его:
– Да найдётся твоя женщина, найдётся…
– Найдётся? – с надеждой в голосе переспрашивает Костян.
– Обязательно! – подтверждаю и я, искренне желая этого.
«На каждый товар найдётся свой покупатель», – любила говаривать моя бывшая свекровь.
Костян высаживает нас на развилке – я чуть не забываю свои ботинки у него в машине. Так и таскаюсь с ними в руках, как с довеском. Нам нужен Артыбаш – это посёлок, который стоит на месте впадения реки Бии в Телецкое озеро.
На развилке стоят прилавки, уставленные многочисленными баночками с мёдом. Продавщицы уставшие, неприветливые, угрюмо предлагают попробовать мёд. Отказываюсь. Куплю на обратном пути. Цена у них немаленькая, да и лишний вес.
Здесь очень высокие деревья, и из-за этого кажется, что уже вечер, – солнце касается их верхушек. Дорога то поднимается в гору, то спускается вниз. Идём по обочине, выбирая удобное для «стопа» место, но останавливать практически некого – машин нет.
В лесу на другой стороне дороги вдруг раздаётся страшный шум и треск веток, и из зелёных зарослей выходит корова. Она смотрит на нас, как на невиданное диво, чудо из чудес, а мы с таким же интересом смотрим на неё, – так и стоим, разглядывая друг друга. Корова приходит в себя первая, начинает идти, вслед за ней из леса выходит ещё несколько коров – пять или шесть – и два телёнка. Они занимают всю встречную полосу, а потом и всю дорогу, и неторопливо шагают мимо, звучно чвакая копытами по асфальту.
Потом из леса выходит ещё один, заплутавший бычок, отчаянно и утробно мыча. И в это время на горизонте показывается легковая машина. Я заранее вытягиваю руку, в надежде поймать её, а бычок встаёт точно на траекторию её движения. Он вынуждает машину притормозить и мягко объехать его сбоку, после чего водитель окончательно тормозит уже рядом со мной. Спасиб, бычок.
Я улыбаюсь во весь рот и стою, как истукан: так рада, что бычка не сбили, что забыла, куда нам надо. К машине подбегает Антон.
Мужчина и женщина, сидящие в машине, оказываются семейной парой. Они едут как раз к озеру, рядом с которым и живут. Водитель говорит:
– На этой дороге никто не останавливается, так что вам крупно повезло.
В знак благодарности делаем жизнерадостные физиономии, а они начинают совещаться о том, в каком районе нам лучше поставить палатки.
– Не везде же поставишь, – размышляет мужчина и объясняет: – Там на самом Телецком-то всё застроено: вдоль берега – дома, по всему берегу – причалы.
