А утром мы долго наблюдаем, как на том берегу, над верхушками деревьев в тёплых воздушных термиках накручивают спирали, не шевеля крыльями, похожие на коршунов птицы. Потом одна из них летит вдоль реки, пролетает над нами и садится неподалёку на прибрежный, торчащий колом камень. Она сидит неподвижно, созерцая окрестности и нас. Пытаюсь подойти поближе, чтобы рассмотреть – подпускает, но не близко; потом лениво срывается, планирует над водой, набирает высоту.
Нахожу заросли шиповника – красные сочные плоды уже мягкие, созревшие. Набираю две горсти.
– Антон, ты слышал: ночью были какие-то звуки… – я боюсь всяких ночных звуков.
– Я слышал только, как ты храпела, – отвечает он недовольно.
– Это я медведей отпугиваю! – нахожусь, что ответить. Надо же: не знала, что я храплю. Мне казалось, что я вообще не сомкнула глаз.
Осознаю, насколько спокойнее путешествовать вдвоём с напарником – есть на кого оставить вещи и лагерь, если хочется прогуляться, есть с кем поделиться впечатлениями. И, наконец-то, я появлюсь на фотографиях не в виде дурацкого селфи а-ля «это снимаю не я, а моя рука».
Следующим утром, пока Антон спит, тырю у него удочку: она стоит, прислоненная к его палатке. Тихонько беру её, выпутав верхушку из веток ивы, и на цыпочках ускользаю к реке. Я знаю, что ничего не поймаю. Мне принципиально важно позакидывать снасти в воду, просто попытаться. К тому же вчера я прикрутила к крючку пучок белого пуха из спальника: получилась не мушка, а мушище, но хоть что-то.
Бегу на берег реки прямо в белом термо-белье, похожем на пижаму. Через какое-то время мимо меня проходит рыбак, и я останавливаю его вопросом:
– А на что Вы ловите?
Он показывает уже знакомое мне приспособление – несколько крючков на одной леске – и выдаёт название:
– Плетня, – потом смотрит на мои прибамбасы и неторопливо, с серьёзным видом – одни глаза смеются – говорит: – О… Я смотрю, у Вас так оборудовано… Наверное, измучить Вас хотят…
Я подношу палец к губам, косясь на палатку Антона:
– Тс-с-с! Мне её вообще не разрешали брать!
Он по-доброму смеётся. Ещё бы: тётка в белой пижаме с удочкой, на леске которой висит одинокий крючок с мушищей, тогда как и пятью крючками не удаётся нынче поймать рыбы. Расходимся.
Ещё пару раз закидываю удочку, и потом так же тихо возвращаю её на место.
Всё. Удовлетворение получено.
…Днём Антон уходит смотреть Телецкое озеро, а я остаюсь в лагере: мне хватает Бии. Течение у неё сильное, и если у берега, стоя по щиколотку, ещё можно удержать равновесие, то зайдя по колено, это сделать уже значительно сложнее. Она толкает водой, тянет за собой, ноги скользят по дну.
Антон вскоре возвращается, довольный, что зарядил телефон в каком-то магазине. Говорит, что посмотрел на озеро издалека и озвучивает цены на катера, которые могут довезти до знаменитых водопадов – мы оба понимаем, что посмотрим их в другой раз. То есть никогда.
Очень жарко, поэтому я беру коврик и иду к воде, чтобы искупаться. Антон, как фотограф со стажем, весело комментирует это так:
– Сюжет номер один! Женщину на коврике уносит потоком воды! Жесть, пасаны! Смотреть до конца!
Оставляю коврик на берегу и отваживаюсь зайти, где с громким визгом окунаюсь в ледяную воду. Меня хватает только на один раз – настолько холодна вода. Река, действительно, едва не уносит меня с собой.
Антон тоже окунается, но молча. Партизан, что.
Эта фраза – «Жесть, пасаны! Смотреть до конца!» – фигурирует в течение всего вечера: мы сочиняем всё новые видеосюжеты и хохочем над ними.
…Днём обнаруживаю рядом с лесочком яблоню: она молодая, сплошь усыпана красноватыми, крепкими, маленькими, но совсем не кислыми яблочками. Срываю несколько. Собирать их сейчас бессмысленно – на яблоне они и дозреют, и будут целее, чем в пакете, – но тут я немного просчиталась, как выясняется позже.
Вечером опять приезжает уазик с тем же угрюмым мужиком: он ловит рыбу, но недолго. Как только опускается темнота, в которой не видно ни реки, ни поплавка, он уезжает. Нашему взору предстаёт выплывшая из-за леса круглая серебряная луна и миллиарды звёзд, разбрызганных на небе в виде множества точек. Мутными пятнами белеют туманности. Большая Медведица выступает не только задней частью туловища с хвостом в виде ручки ковша, но и проявляет остальные части тела, голову и лапы. Стою, задрав голову к звёздам, пока не затекает шея.
Холодно. Даже сидя у костра, закутавшись в кучу одежды и синтепоновое одеялко, мне продолжает быть холодно. Антону в это не верится. У него, наверное, кипяток бежит по венам и артериям, я же леденею, как ледышка. Долго не выдерживаю сидеть у костра – ухожу спать в палатку.
– Шагай, кому говорю?! – резкий окрик сзади, и больной толчок кулаком между лопаток заставляет меня сделать несколько неуверенных шагов вперёд.
Мои руки туго связаны за спиной, и глаза затянуты широким платком, так что я ничего не вижу. Через пару шагов запинаюсь об острые камни, едва не падаю.
Мужской голос, такой знакомый. Кто он?
– Твой муж, – голос Джая оказывается в моей голове. – Из прошлой жизни, разумеется.
