– Ну как, посмотрели? – спрашивает Джуди из угла комнаты и, оценив мой обескураженный зарёванный вид одним взглядом, сама же отвечает: – Вижу, что да.
Потом она обращается к Джая с упрёком:
– Кто ж такое ходит смотреть без салфеток?
И протягивает мне белоснежный платок, украшенный по краям изысканными тонкими кружевами. Беру.
Джая пожимает плечами и говорит о важном, то есть о том мужчине:
– Нам бы его прощение заполучить.
– Прощение, – словно эхо повторяет Джуди, взвешивая в воздухе это слово нарочито медленным произношением и с интонацией задумчивости.
– Да. Если можно, – подтверждает Джая свою просьбу. – Наилучшим, наивысшим… Ну, ты в курсе.
– Я спрошу у него, ладно, – кивает Джуди и неожиданно добавляет. – Но нам бы ваше тоже хотелось бы.
– За что? – спрашиваю её неосмотрительно быстро.
– Эм… Видишь ли… В другой жизни, ещё до сцены с носком, он тебя изнасиловал и задушил. За гаражами. А ещё раньше… ты…
Судя по всему, я заметно зеленею, потому что Джуди торопливо добавляет:
– Однако, это всё смотреть не обязательно. Прорабатываешь глубинное, и всё.
– Вернёмся к прощению, – своевременно, как никогда, меняет тему Джая и обращается ко мне: – Если ты готова, то давай сделаем это прямо сейчас.
Благодарна Ему за это. Закрываю глаза и, оказавшись в бесконечности из белого света, говорю:
– Свет… Пожалуйста… Прими моё прощение за этого человека. За это… И за все предыдущие жизни. Наивысшим, наилучшим и комфортным образом. Это сделано, сделано, сделано. Прояви это.
Снизу меня охватывает волна мурашек, в которой я практически растворяюсь. Поочерёдно перестаю чувствовать ноги, тело, руки… Волна медленно и ощутимо идёт вверх, проходит сквозь меня, доведя до озноба, и исчезает в белоснежном сиянии. После чего приходит умиротворение. Возвращаюсь в себя. Платок Джуди оказывается, как нельзя кстати: опять слёзы.
– Шикардос, – подводит итог Джая, потирая руки.
Джуди только мягко улыбается, склонив голову набок.
– Смелая душа, – говорит Джая, глядя на меня. – Я бы даже загордился, если бы мог.
– Я её не понимаю, – говорю я про девушку, которая спит на полу, укрытая одеялом. – Терпеть такую физическую боль… Это самое страшное, что есть на Земле – физическая и душевная боль! Что делать с этим?
– Боль43… – Джуди отрывается от ногтей и отвечает мне: – Это то чувство, которое не было признано в прошлом. Его испугались прожить своевременно. И тогда она сгустилась и поселилась в теле. И чтобы боль трансформировалась в чувство, её необходимо проболеть, дать ей ценность. Это не значит погружаться в неё, страдая, или убегать прочь. Это значит: позволить боли случиться в тебе. Наполнить её любящим вниманием, своим присутствием. Дышать в боль. Полюбить её, приветствовать её – вот что важно. Принять её. Пройти через неё, благословить её. И когда наступит состояние покоя и тишины, в теле поднимутся весточки, которые через боль прорастут чувствами. Когда ты боишься прожить своё тело и свою боль или боишься позволять болеть другим – приходят болезни. Перестань бояться, и они уйдут.
Всё это звучит крайне неоднозначно, особенно после увиденного вначале.
– Что, без боли прожить совсем никак? – с надеждой спрашиваю снова.
– Женщина мудра в своей способности проживать боль, – говорит Джуди. – В родах боль говорит о том, что пришло время прожить и прочувствовать своё тело. Женщина начинает чувствовать, и в какой-то момент боль растворяется. То же самое с эмоциональной болью: важно научиться входить в неё, как через врата чувств. Не бояться, не убегать, а принимать всё в тот самый момент, когда это приходит – плакать, кричать в подушку, рычать, истерить, кататься по полу, самозабвенно танцевать, жаловаться подружке, петь возле шумной автострады и рыдать в безлюдных местах в полный голос.
Кажется, Джая говорил об этом тоже.
– Это относится не только к боли, – дополняет Джуди. – Старайся проживать любые эмоции по мере их поступления, и тогда ты будешь чувствовать себя живой и настоящей.
– И что? – я потрясаю в воздухе руками и кричу шёпотом, опасаясь разбудить спящую на полу девушку. – Проходить через такую боль, это – обязательно?
– Нет, леди. Твоя жизнь пройдёт вполне ванильно, – Джая, кажется, начинает говорить специфическими местными терминами. – Джуди просто хотела сказать, что боль, как чувство, тоже нуждается в благословении. – И Он обращается к ней, имея ввиду меня: – Нам нужно время, чтобы осмыслить это.
– Да, и я не имела в виду садизм, – понимающе кивает головой Джуди.
– Не обязательно идти по жизни через боль – это позиция жертвы. Можно и нужно научиться идти комфортно… через… любовь, – проникновенно говорит Джая, и затем торопливо добавляет: – Нам пора. Ну давай, сестрёнка… Рад был повидаться.
Джуди протягивает ему руку с безупречным маникюром, и Он нежно целует её тыльную сторону.
