– На втором сеансе он сказал: «Улучшение может быть после третьего раза», – продолжает рассказывать она. – И мы съездили к нему ещё раз, третий. На следующий день я стояла на кухне и готовила собакам еду. Потом мой взгляд упал в коридор, – Аксана показывает жилистой рукой на коридор, ведущий на кухню, где мы сидим, и медленно произносит: – БОНЯ СТОЯЛ В КОРИДОРЕ. На всех четырёх лапах. Я отвела взгляд, потому что решила, что у меня галлюцинация. Этого просто не могло быть.
Я её понимаю. Это невозможно – несколько месяцев он, полностью парализованный котёнок, пролежал с атрофированными из-за бездействия мышцами ног, и многие врачи вполне резонно рекомендовали его усыпить.
Аксана продолжает повестование:
– …Потом я опять посмотрела в коридор – Боня всё ещё стоял там. Потом лёг. И с этого момента он стал пѝсать сам. Мало того – он пытался залезть в тазик, чтобы сделать это. Сразу не получалось – он переваливался в тазик наполовину и так стоял, а я помогала ему туда забраться. Там он пѝсал, сам, и я вынимала его из тазика. С этого дня он пошёл на поправку.
– А что это за техника, которую использовал доктор? – спрашиваю я о самом важном, молниеносно покрываясь слоем густых мурашек с головы до ног.
– Этого я не знаю, к сожалению, – отвечает она и беспомощно оглядывается по сторонам, будто ища поддержки: – Телефон был записан… Да где же он?.. Потерялся телефон-то…
Ну, конечно! Я выхожу на улицу в ещё большем отчаянии. Увидеть своими глазами чудо и что? ЧТО? Вяло плетусь по парку. Вокруг господствуют быстро нахлынувшие серые сумерки. Холодно. Ветер выдувает из меня душу, и я больше не сопротивляюсь. Сажусь на заснеженную скамейку, где я прощалась с Лерой. Вот бы тут уснуть. Навсегда.
– Хватит мёрзнуть уже, – раздаётся возле уха.
Джая. На мои плечи опускается пушистый белый шарф.
– Ох, Джая, – говорю я и начинаю тихо плакать. – Я так устала. Можно я посплю здесь?
– Никак нет. Вставай, пошли домой, – упорствует Он.
– Домой… – эхом отвечаю я, ложась на скамейку боком.
Дом – понятие растяжимое… Гораздо, гораздо более растяжимое, чем можно себе представить. «Каждая душа тоскует по Дому», – сам же говорил…
– Да что ж такое… – вздыхая, произносит Джая, берёт меня в охапку, и мы оказываемся в тёплой квартире.
Я продолжаю лежать, но уже на диване. Пальцы на руках и ногах жжёт и колет иголками от всеобъемлющего тепла. Медленно засыпаю, так до конца и не проснувшись.
– Спи, – заботливо произносит Джая, подтыкая меня одеялами. – Я здесь. Посижу рядом с тобой.
Звучит заманчиво. Проваливаюсь в безмыслие.
…Просыпаюсь посреди ночи от голоса Джая, который говорит по телефону:
– … да, парочка незавершённых ещё осталась. Да, милая, будем очень рады тебя видеть. Приходи. Обнимаю.
Наступает тишина – видимо, разговор завершён.
– О, не спишь, – Джая видит моё пробуждение, заходя в комнату.
– С кем Ты говорил? – сонно спрашиваю Его.
– С Миррой. Она придёт утром. Сны сегодня отменяются, так что спи.
Волшебник… Он кладёт тёплую ладонь на мой лоб, и я плавно уплываю из реальности.
Утро встречает меня домашними звуками, которые доносятся с кухни, – тихим звоном фарфоровых чашек, тонким колокольным звоном ложечки, шумом закипаемого чайника и солнечным светом, бьющим в окно через полупрозрачную занавеску. Мягко потягиваюсь, любуясь зимним солнцем. И как только оно пробилось сквозь эту серую толщу облаков?
По обыкновению, волоча за собой плед и табуретку, прихожу на кухню, где меня встречает лучезарная Мирра:
– Джая ушёл погулять, – поясняет она, видя мой растерянный ищущий взгляд.
На столе стоит ваза, наполненная ромашковым букетом: яркие цветочные солнышки, обрамлённые белоснежными лепестками, светятся жёлтыми серединками, склоняя венчики.
– Ромашки? – удивлённо констатирую я. – Зимой?
Никак не могу привыкнуть, что для волшебников нет ничего невозможного.
– Да, и я тебе юбку принесла в подарок. Примерь-ка.
Длинная тёмно-зелёная юбка оказывается у меня в руках. Пока я надеваю её поверх пижамы с нарисованными на ней кошками, Мирра поясняет:
– Юбка поднимает любовь снизу, тело мирится с Землёй – это особенно полезно, когда ты простраиваешь свою структуру.
Кручусь и так, и эдак, ощущая себя по-новому – новая юбка шелестит складками.
Волшебная Мирра наливает мне чай, сажусь к столу в полном потрясении – вероятно, я всё ещё сплю. Пьём чай, душевно пахнущий мятой. В узорной соломенной тарелке аппетитной горкой лежат свежеиспечённые домашние печеньки, и в тишине размеренно тикают настенные часы, – кажется, нет на свете места спокойнее и гармоничнее, чем это. Наконец, Мирра нарушает молчание:
– Давай-ка мы с тобой сегодня перепишем сценарии с психбольницей и реанимацией…
Оба слова звучат из её уст чуждо. Согласно киваю головой, отпивая чай. Она продолжает:
– Завершение всегда полезно. Начнём так: запроси, что нужно сделать в этой ситуации для лучшего решения.
Хорошо. Закрываю глаза, уплываю сознанием в Свет. Ответ приходит в виде слов:
– Начни с диалога.
