Называю адрес Джагдиша. Обречённо парень кивает головой. Не могу понять, почему он согласился меня везти. Наконец, на мой немой вопрос находится ответ:
– Меня, знаешь ли, очень интересуют все вот эти путешествия… И люди с рюкзаками… Расскажи, откуда ты и как давно едешь.
Ах, во-о-от оно что! Ну это я завсегда пожалуйсто! В моём голосе в очередной раз появляется странная нотка а-ля «я тёртый калач», и, жонглируя специфическими терминами, я начинаю рассказывать про искусство автостопа: напомню, опыта, как такового у меня пока нет.
Парень в свою очередь рассказывает, что занимается бизнесом – он арендовал две машины и таксует, оформив ИП, – и это гораздо круче, по-моему, всех моих понтов.
– Квартиру купил на этой неделе, – гордо произносит он.
Короче, разговор двух эгогищ. Радуюсь за него. Девушки нет, тоже стесняется знакомиться. С умным видом уверяю его, что не стоит отчаиваться, если девушка отказала, приводя аналогию с дискотекой: мол, одному парню девушка отказала в танце, и он остался сидеть один. А другой пошёл спрашивать дальше, у других девчонок – и одна из них согласилась. Мол, надо пытаться дальше. Если не пробовать – проиграешь по-любому! И что нужно делать то, что больше всего пугает, ибо только так побеждаются страхи.
Сознаюсь, что боюсь машин, и потому еду автостопом; боюсь высоты и потому пытаюсь летать на параплане; боюсь говорить по телефону и потому работала в Call-центре, отвечая на телефонные звонки, – в общем, такая училка из меня внезапно вылезает!
Между тем он едет совсем не по той дороге, что показывает мой навигатор, и я начинаю беспокойно ёрзать и нервничать, – кажется, что сейчас он завезёт меня куда-нибудь на пригородную дачу, где промышляют продажей органов.
– Я сейчас по объездной проеду. Там дальше кирпич висит, – объясняет он, как будто прочитав мои мысли.
Ладно… Мы едем, он рассказывает, что Оренбург – это город, где люди спиваются, молодые парни ширяются прямо в подъездах и про то, как он хочет отсюда уехать. Ночной Оренбург и без того выглядит неприветливым и настороженным, а тут ещё эта субъективная оценка…
Подъезжаем прямо к подъезду нужного дома.
– Ну? Правильно я тебя привёз? – спрашивает парень грустно.
– Да. Спасибо тебе большое, – говорю я.
Напоследок рассказываю, что есть специальные группы для автостопщиков, и если ему интересно, то «Welcome!», как говорится. Он грустнеет ещё больше, как будто упускает какую-то ценную информацию, теряя меня из виду. Это не так: информация никому не принадлежит, она везде, она ничья, и часть её даже бесплатна.
…Джагдиш открывает мне дверь – радостная, кидаюсь навстречу, забыв, что вся в дорожной пыли. Горячо обнимаю. Он отвечает более сдержанно и говорит мне «Вы». Надо притормозить и увеличить дистанцию, а то я будто из кабины фуры вывалилась…
Джагдиш показывает ванну, потом комнату, где я могу выспаться. Уходит к себе. Тихо ползаю по квартире, стараясь не скрипеть половицами и не шуршать, стираю вещи в найденном тазике, моюсь под душем и так же тихо уползаю спать.
Я иду в шлёпанцах по сугробу, провожаемая под руки. Врач и водитель «скорой» заботливо сажают меня внутрь машины. Чёрная ночь, и внутри салона какая-то серая холодная темень. Маленькое ледяное сиденье, покрытое драным дерматином. Врач наклоняется ко мне и спрашивает:
– Ты знаешь, куда мы едем?
– В психиатрическую больницу, – отчётливо отвечаю я.
Они в удивлении переглядываются.
Водитель суетливо пристёгивает меня ремнём, оправдываясь:
– Мы… всех так пристёгиваем… это чтобы не упасть во время движения.
А врач:
– Если что – позови громко, я услышу.
– Хорошо, спасибо, – говорю им искренне.
Я не буйная, а бывают, наверное, и такие. Вот работёнка у людей. В машине нет перегородки, ограждающей водителя и врача от сумасшедших пациентов. Во мне бултыхается серое безразличие. Стёкла матово-белые, не видно ни леса, ни дороги, – ничего. Только холодно. И ухабы. Долго молчаливо едем и, наконец, приезжаем.
Меня принимают врачи – три человека: из-за этого им приходится не спать такой глубокой ночью. Шевелят какие-то бумаги, где так много всякого написано.
Женщина начинает заполнять карточку:
– Сколько классов окончили?
– У меня высшее, – отвечаю ей спокойно.
Ошеломленно она поднимает глаза, долго изучающе смотрит – то на меня, то на бумаги, пытаясь найти ошибку. Действительно, может, в этой жизни я едва закончила четыре класса начальной школы и сейчас вру?
Меня измеряют (похудела, надо же!), раздевают. Одна врач смотрит на мою спину и говорит другой:
– Татуировка! Посмотри ещё: на плечах нету?
Что? У меня есть татуировка?
– Где? Где? – в сильном удивлении пытаюсь заглянуть себе за плечо. – Что там?
Они смотрят на меня ещё более странно и ничего не отвечают. Вот бы посмотреть, что там наколото… Щупаю пальцами, изогнув руку в локте, но, конечно, ощутить рисунок не получается. Между тем на меня вешают ярлык зэчки, причём зэчки сумасшедшей. А вдруг в этой жизни я, и правда, сидела на зоне? Что там, на спине? Давайте уже все ярлыки сюда – буду новогодней ёлкой, – это даже интересно.
