Потом я ощущаю спиной ужас: сзади кто-то есть и он большой, но это не як. Я очень боюсь оглянуться, ощущая кожей нечто ужасное, стоящее позади. Молниеносной волной мурашки покрывают всё тело – с ног до головы. Это нечто огромно, приблизилось бесшумно, и я знаю, что стоит мне оглянуться – я стану неуправляемой. Стою, глядя прямо перед собой, учащённо дышу и чувствую его электричеством всей своей кожи. Волосы на голове и руках встают дыбом, морозный озноб снова пробегает по коже. Медленно я начинаю поворачивать голову вправо…
Джая предвосхищает мою реакцию, говоря:
– Отрешись от происходящего, посмотри на всё со стороны: участвовать не обязательно.
Меня резко отбрасывает прочь, как будто кто-то клюшкой отправляет в полёт шарик для гольфа. Я улетаю на далёкое расстояние вверх и в растерянности понимаю, что потеряла картинку и возможность прожить этот опыт ещё раз, но это не так. Потому что вдалеке вдруг замечаю бегущую по направлению к лесу девочку. Ей около двенадцати лет, она босая, в летнем сарафане, бежит изо всех сил. И это – я. В два прыжка её настигает и подминает под себя огромный чёрный медведь: он неестественно огромный, жирный, почти круглый. Настолько огромен, что голова где-то далеко сверху, а туша вся внизу. Смерть наступает быстро.
Издалека я вижу, как он расправляется с добычей, устраивая кровавое пиршество. Детские ноги… руки…
– Это капец, капец! – кричу в голос и с грохотом падаю прямо в спальнике с верхней полки вниз, где и понимаю, что нахожусь в кабине фуры.
Из-под синего тонкого одеяла выглядывает всклокоченный Игорь, привлечённый моим громким эмоциональным пробуждением.
– Что, дурной сон? – громко спрашивает он – его лицо оказывается прямо напротив моего. – Ни … (
Только тяжело вздыхаю в ответ, выкарабкиваясь из спальника и потирая ушибленный бок: перед глазами стоит медведь и все подробности.
– Не замёрзла? – задаёт Игорь следующий вопрос, не дождавшись ответа.
– Не, спасибо, – откровенно вру, найдя в себе способность отвечать.
По правде говоря, я катастрофически замёрзла, несмотря на тёплый спальник: оказывается, в машине открыт верхний люк.
– Ладн, всё равно вставать пора, ехать, – философски протирает глаза Игорь: шрам на его лице уже не кажется столь безобразным.
Умываемся на улице водой из канистры, положенной на бок, из приоткрытой крышки которой сочится вода, словно из крана; чистим зубы. На горизонте розовеет просыпающееся солнце.
…Едем. На небе большое скопление белых пушистых облаков, и кое-где красиво кружат птицы, поймав термики – я могу это видеть, глядя в боковое стекло. Жаль, что этим нельзя поделиться с водителями: они следят за дорогой.
Возвращаемся к разговорам о моей личной жизни.
– Ты, Оль, – делает её диагностику Игорь, – если хочешь себе мужа найти, вот мой совет…
– Да, – я всё внимание: демонстративно достаю блокнотик, карандашик и делаю заумный вид. Наверное, тоже скажет про пельмени, или борщ.
– Чтобы мужа найти, нужно, во-первых, перестать его искать, – выдаёт он.
Перевариваю услышанное. Не «борщ»?
– В салон красоты сходи, причёску сделай. Ногти… Ну что вы там ещё делаете… Займись собой, а он уже сам найдётся! А то, ишь она…
Где-то я это уже слышала. Хочется, чтобы любили не то, что сотворят в салоне, а то, что просыпается утром с опухшей рожей и слюнями на подушке; и не только в стрингах, а и в шароварах с начёсом, – утопия, короче.
Обещаю подумать над его словами, сама же с удовольствием думаю про пацанскую и совсем не женственную толстовку, купленную на распродаже: какая же она уютная, тё-ё-ёплая…
И снова вспоминаю про Андрея – про то свидание, когда мы ходили на джаз:
– Я сегодня мерила потрясающее васильково-синее платье! Просто улёт! Такое красивое! – звоню ему, спеша выразить свой восторг.
– Ты мне нравишься любая, – сдержанно отвечает он.
– Что же мне надеть? – мы договорились встретиться, а я не знаю, в чём идти. Содержимое шкафа лежит вялой кучей на диване, и выбрать предсказуемо нечего.
– Что хочешь, лишь бы не замёрзнуть до цистита – у меня довольно большой диапазон восприятия.
Вдруг я разочарую его? Или не оправдаю ожидания? Однако, он беспокоится не о том, какое впечатление я произведу, – нет, его беспокоит мой мочевой пузырь.
– Так что: панталоны с начёсом? – шучу я.
– Вполне, – а он, похоже, не шутит.
– И трико с коленками? – пытаюсь развести его на смех.
– Любая, – он продолжает оставаться непробиваемым.
– Что, вообще никаких пожеланий? – упорствую я.
– … Ну… Платье покороче, – наконец сдаётся он.
Мне так и захотелось тогда прийти: платье, чулки, а вниз надеть панталоны с начёсом, которые зимой носят бабульки, чтобы «не замёрзнуть до цистита». Но в магазине панталон не оказалось, а продавщица странно уставилась на меня, – видимо, не каждый день такое спрашивают.
– Ты, что же, тоже в социальных сетях сидишь? – спрашивает Игорь, отрывая меня от воспоминаний и джаза.
– Сижу, – обречённо сознаюсь я, будто речь идёт о наркомании.
