…Ладно. Что может быть хуже? Надо просто проспать всю дорогу и дело с концом, авось настроение и улучшится. Автобус начинает ехать, я закрываю глаза, откинувшись на спинку кресла, и тут… сзади возникает детская рука и хватает меня за волосы.
Да что же это! Поворачиваюсь и выразительно смотрю на сидящего сзади мальчика: ему примерно лет десять. Вполне осознанный возраст. Мой взгляд выражает все маты России в ассортименте, но звание «Питер – культурная столица» всё ещё не позволяет никому из них прорваться наружу.
Дышу диафрагмой: там этот… блуждающий нерв, который отвечает за спокойствие. Если так продышаться, то вполне реально успокоиться насильно, не провоцируя конфликтов. Проверенный способ. Не убивать же мальчика…
На третьем вдохе сзади опять появляется рука и хватает меня за волосы повторно. Я поворачиваюсь и в щель, образованную двумя креслами, отчётливо говорю:
– Мальчик. Это очень больно, когда дёргают за волосы!
Рядом с ним сидит его мама: она молчит. Мальчик имеет вид странный – испуганный и в то же время туповатый.
Автобус между тем едет.
Когда в третий раз его рука дёргает мои волосы, я встаю в полный рост, поворачиваюсь и начинаю орать на весь салон:
– Мальчик, … (
Тут вмешивается его мама, молчавшая досель, и дрогнувшим голосом выдаёт:
– А Вы волосы приберите!
Я набираю побольше воздуха в лёгкие, и ору:
– Может мне ещё побриться налысо, … (
На что мамаша, пытаясь сдержать волнение, заявляет:
– Ой, да идите уже…
– САМИ ИДИТЕ КУДА ХОТИТЕ! – отчётливо отвечаю я министишком и, наконец, сажусь. Фак, да я прям поэт.
Никогда ещё в жизни я так прилюдно не ругалась. Но сейчас мне очень хочется поотрывать пальцы этому утырку или воткнуть в них вилку при очередном проникновении на территорию моего кресла. Вилки у меня нет. Я на взводе. Мои волосы прибраны в хвостик, кстати, в отличие от разлохмаченной буйной гривы его мамаши.
Понимаю, что в ходе этого диалога безнадёжно потеряла титул жителя культурной столицы. И, хотя я говорила уважительно, на «Вы», мне стыдно за убогий ассортимент матов. Так односложно даже сантехники не ругаются! Недостаток навыка выразился в том, что я ограничилась одним, банальнейшим словом «… (
Какой там, на хрен, блуждающий нерв…
Мама мальчика что-то тихо внушает ему сзади. Не знаю, надолго ли хватит его терпения, чтобы не пихнуть горящую спичку в эту кучу пороха, а, точнее, пальцы к моим волосам. Пассажиры внимают в надежде на продолжение, ибо созерцание конфликтов, особенно издалека – это излюбленное занятие любого зеваки.
Ни о каком сне уже не идёт и речи: жалею, что у меня нет весомого аргумента в виде вилки. Только ложка, и то – где-то в недрах моего лежащего в багажном отделении рюкзака.
Мальчик всю дорогу держит себя в руках: видимо, мои грозные и почти реализованные мысли о переломах пальцев витают вокруг его головы, словно спутники вокруг планеты.
Вскоре автобус останавливается, заходят какие-то проверяющие, смотрят на нас. Потом выходят на улицу вместе с водителем, и они начинают пересчитывать сумки в багажном отделении, сверяя их с количеством багажных билетов.
Ох, ну … (
Водитель, видимо под впечатлением от моей истерической тирады, осознаёт, что я сильно не в духе и говорит проверяющим единственное, что приходит в голову:
– Она отстала от автобуса вместе с билетом! Багаж здесь, а её нет!
Ах, ты ж мой золотой! Не, всё-таки водители – прекрасные люди! Проверяющие выходят, и мы едем дальше. На длительной остановке подхожу к нему и говорю, извиняясь:
– Я дам Вам денег за багаж. Сколько надо-то?
На что он молча махает рукой: мол, да иди ты…
Не езди быстрее, чем летает твой Ангел.
Приезжаем в Барнаул, столицу Алтайского края. Вместе с рюкзаком пробираюсь в здание автовокзала и созваниваюсь с Андреем, моим будущим проводником по Алтаю, который набирает группу.
Мы планируем стартовать в селе Уймень Чойского района, пройти порядка 70 километров и выйти в селе Эдиган. Посетим две горы, которые называются Альбаган и Кабарга, а потом я поеду дальше, искать яка.
