– Это ужас, как тяжело! – она пытается подсказать мне, непонятливой, слова. – К тому же я страшно хочу есть!
Понимаю, что всю свою картошку до завтра всё равно не съем, могу и хлебом с сарделькой поделиться, поэтому так и делаю – варю всё, что есть. Пока картошка и сардельки варятся, на кухню огромной стаей воробьёв влетает компания из молодых парней и девушек. Стòит мне только подняться со стула и подойти к плите, как место тут же оказывается занято. На столе появляются белые пакеты с символикой суши-бара, под шумный гомон достаются пенопластовые коробочки и палочки.
Понимаю, что требовать своё место обратно глупо – тогда мне придётся сидеть в чужой компании, так что довариваю ужин стоя, раскладываю по двум тарелкам и тащу в комнату.
Мы с Ксенией едим.
Доброты во мне отнюдь не прибавилось – я кормлю её с меркантильной целью, в надежде, что если сейчас сделаю какое-то доброе дело, то мне вернётся сторицей. Этот метод всегда работает: чтобы что-то получить, сначала надо что-то отдать; поэтому я даже испытываю благодарность к этой Ксюше, которая съедает мои продукты, банально забывая сказать «спасибо». Возможно, я когда-то была такая же.
…Утро, и я собираюсь.
Ещё одна ночь прошла без снов и альтернативных реальностей. Счастье. Неужели это возможно?
– Нет ничего невозможного, – внутренним голосом напоминает Джая.
Обнаруживаю, что буханку хлеба, купленную накануне вечером, без всякого спросу кто-то уже схомячил, оставив одну горбушку. Ладно. Хостел – такой хостел…
Пью чай с пряниками, оставшиеся «забываю» забрать – моя спина совершенно не против, потому что это лишний вес.
И иду на автобусную остановку. Вот и автобус, но, когда я лезу внутрь, коврик, привязанный поперёк рюкзака, застревает между поручнем и дверью. Водитель пытается закрыть двери, на что мой бедный коврик застревает и сдавленно пищит – тяну всё это внутрь, пыхтя и отдуваясь. Сказка «Репка. Начало».
Наконец, втискиваюсь, с третьего раза успешно дёрнув рюкзак и едва не свалившись на пол. Решаю, что коврик отныне буду привязывать вдоль, а не поперёк. Угрюмые люди молча созерцают сначала мою битву с дверями автобуса, а потом просто смотрят на меня; какая-то бабуля брезгливо разглядывает рюкзак, который я подтаскиваю к себе и ставлю на пол, прислонив к ноге: о, ужас, рядом с ней! Понимаю, что она собирается выходить на остановке, и предвосхищая конфликт, утаскиваю рюкзак вглубь автобуса, – только не конфликт «с утра пораньше»! Через две остановки даже находится свободное сидячее местечко: о, пасиб, дорогая Вселенная…
Люди едут на работу и, судя по лицам, на работу ненавистную. А тут я, отдыхающая туристка, у которой песок на дне рюкзака и то, небось, золотой, раз она позволяет себе ездить в походы, да ещё и в будний день…
Интересно, какой сегодня день недели-то?
Пересаживаюсь на другую маршрутку, которая везёт меня до трассы М52. Половина людей в маршрутке – работяги. Ещё бы: мы уже давно не на территории города. Вот и конечная остановка: ещё немного пешком, и я опять на дороге.
Какое-то время стою на обочине и борюсь со своим новым страхом, – страхом автостопа. Внутри меня реально колбасит, руки дрожат всё сильнее. Дава-а-ай! Вытягиваю руку, увидев приближающуюся легковую машину белого цвета…
Саша – суровый, уставший – едет в Бийск, где и живёт. Худощавый, темноволосый мужчина с красными от недосыпания глазами.
– Почему так назвали город, Бийском? – спрашиваю его, развлекая разговорами, чтобы он не уснул.
– Потому что он на реке Бия стоит, – отвечает Саша, чуть задумавшись. – Он длинный, вдоль реки в основном и идёт.
– И как Вам город Бийск? – с любопытством спрашиваю его снова.
– Говно-город, – лаконично отвечает он и добавляет порывисто: – Нечего там смотреть.
Хлопаю глазами. Списываю такую характеристику на то, что Саша сутки не спавши, и тут он вдруг начинает методично перечислять достопримечательности города, причём список не заканчивается, и я понимаю, как сильно он утрировал вначале.
В городе Бийске у моста через реку Бию раньше начинался «Нулевой километр Чуйского тракта» – теперь его считают от Новосиба.
Чуйский тракт – это главная трасса Алтая. «Какая стремительная дорога, как след бича, стеганувшего по горам», – писал о нём Василий Шукшин. «Многогрешный и многострадальный», как ещё его называют. Закапывали в его дорожном полотне и хоронили в ближайших карьерах тех, кто надорвался и умер от непосильного труда в те далёкие тридцатые годы: зэки-строители из числа раскулаченных крестьян…
Мы проезжаем мимо единственного в России музея, посвящённого Чуйскому тракту и истории его прокладывания.
Как выясняется, в Бийске много памятников: сибирский медный всадник – Петру I, основателю города; экзотический – Ленину в шапке-ушанке и пальто; Петру и Февронии – символам долгой, верной любви и крепкой семьи; Святителю Макарию, похожему по замыслу на картину «Святой Сергий Радонежский» в картине Н.К.Рериха, который, кстати тоже останавливался здесь, в Бийске, во время своей экспедиции.
Ещё здесь есть множество исторических зданий, принадлежащих когда-то купцам; храмы и соборы.
