Республика Тыва граничит с Алтаем. Оттуда – знаменитый шаман, впечатляющий мастер горлового пения – Николай Ооржак, на медитацию которого ходили мы с подружкой Танюшкой. Звуки шаманского голоса сопровождались гулом огромного бубна, уносящего за пределы сознания, и мы тогда ушли с концерта под впечатлением.
…Дорога ровная, едем бодро и дальше почти не разговариваем. Водитель высаживает нас перед Горно-Алтайском. Желаем друг другу удачи. Уезжает.
Мы стоим на остановке: трасса довольно широкая, начинается мелкий дождик. Володя всё больше нервничает. Надеваю на рюкзак дождевик кислотно-зелёного цвета, голосую.
Рядом стоят две легковушки, и Володя подходит к ним. Потом он вместе с водителем одной из них подходит ко мне и говорит:
– За две тысячи рублей может подвезти, до Усть-Семы. Поехали.
– ДВЕ ТЫСЯЧИ? – я ору наподобие Вупи Голдберг в фильме «Привидение». Там есть моя любимая сцена, когда она получает чек и комментирует это на всю улицу: «Four million dollars!». Я обращаюсь к водителю: – Да вы что? Я за эти деньги от Питера досюда доехала! Если не меньше!
Про «Питер» говорить не стоило – это словно бы я потрясла виртуальным тугим кошельком у него перед носом. Я не согласна! Это грабёж! Тут ехать-то…
– Можно на автобусе доехать до Горно-Алтайска, а потом поймать машину до Усть-Семы. Это гораздо дешевле, – вот моё предложение, которое я озвучиваю Володе при всеобщем присутствии боевым возмущённым голосом.
Тут же к остановке подходит огромный автобус, на котором красуется большими буквами «Горно-Алтайск». Мне и на автобусе-то ехать вломак: ещё одного мальчика с пальцами позади себя я не перенесу.
– Вот же автобус! – тычу в него пальцем, и в это время водитель автобуса приветственно открывает дверь.
Володя начинает спорить:
– Из Горно-Алтайска уехать тяжело! Я-то знаю, уже ехал оттуда в Бийск, – и добавляет каким-то упавшим голосом: – У меня там ДЕТИ.
– Ну что, идёте, нет? – громко кричит водитель автобуса, созерцая, как я подтаскиваю к нему рюкзак, но как-то медленнее, чем хотелось бы всем его пассажирам и ему, в частности. Дождик, меж тем, усиливается.
– Я не согласна! – оглашаю свой вердикт Володе. – Две тысячи рублей! Ахренеть можно! Это до Америки, что ли, прямым рейсом?
– Да я заплачỳ, – отвечает мне Володя. – Это нормальная цена.
– Да! Он же сам заплатит! – вторит ему водитель легковушки, видя, что сейчас я уговорю Володю ехать на автобусе.
Смотрю на одежду Володи – помятую, полинявшую – и проникаюсь горьким отвращением к водителю, который хочет содрать с него такие деньги.
– За две тысячи рублей я не поеду! И Вам не советую! – громко кричу в сторону водителя легковушки. Грабё-о-о-ож!
– Ладно, полторы, – снижает цену он.
– Поехали, – уверяет Володя, зачем-то продолжая меня уговаривать, хотя решил платить сам.
– Ы-ы-ых! – в сердцах отвечаю я и кричу водителю автобуса: – Мы не едем!
Тот закрывает двери и автобус уезжает.
Бесконечно злая, подтаскиваю рюкзак обратно. Может, Володя прав и, действительно, ехать так – гораздо умнее… Его фраза «это нормальная цена» приводит меня в тревогу – здесь дорога золотом сусальным покрыта, что ли?
О-о-о… НЕТ! Созерцаю машину, которая собирается нас везти… Вы шутите? Колымага – это самое мягкое из названий, которое может прийти на ум при взгляде на неё. Раздолбанная, с облупленной эмалью, треснутыми стёклами и не открывающимися дверями. Впрочем, двери оказались и не закрывающимися тоже, как это выясняется позже.
Радостный от приближающейся наживы водитель хватает мой рюкзак: на его лице написан страх, что я передумаю – видимо, очень чётко написан.
Он открывает багажник, кидает рюкзак туда, и захлопывает его. С третьего раза. И не потому, что дверце что-то мешает. В багажнике мельком успеваю заметить наломанную охапку облепихи – кое-где она тут растёт в свободном доступе – и чем-то набитый большой мешок.
– Садитесь! – суетится водитель, лицемерно улыбаясь.
На моём лице по-прежнему написано решительное сопротивление принятому решению: оно не кажется мне честным. Однако, Володя уже сел, и я сажусь тоже, – оба назад, потому что впереди сидит племянник водителя: они, вообще-то, по делам едут. Просто бензин почти закончился, как потом выясняется методом дедукции. Водитель с третьего раза захлопывает дверь машины с моей стороны, лыбясь во весь рот: запихал зайцев в клетку… И добавляет со странной интонацией, садясь за руль:
– Тут вам не Питер. Тут АЛТАЙ!
– Это за что же вы туристов так не любите? – у меня раздуваются ноздри от негодования, пока я изучаю ремень безопасности: до меня тут сидел слон, не иначе, и ремень растянут до безобразия. Пытаюсь его отрегулировать. Вместо ответа водитель выдаёт:
– Не пристёгивайтесь! Плохая примета!
– Что? – он ещё и шутник вдобавок!
– Не трогайте ремень! А то потом в него никто не влезет! – добавляет он.
– Я его потом обратно отрегулирую, – пыхтя, отвечаю я, пытаясь вытащить ремень из жёсткой фиксирующей пряжки. Машина – жестянка, водитель – идиот, да ещё и за «Four million dollars»!
– Ремни – это ещё опаснее, чем ехать без них! – выдаёт он следующий аргумент.
