– Боже мой, – сказала она, когда камердинер исчез, – ну и странные же наряды и лица! Вот эта пани одета точь-в-точь как покойница Галашкова, земля ей пухом. Та тоже носила высокие каблуки и широченную юбку, а талия у нее была тонюсенькая, в рюмочку, и на голове то ли шляпа, то ли чепец. Ее муж служил в Добрушке советником, и когда мы бывали там на богомолье, то видели ее в церкви. Наши парни прозвали ее маковой куколкой[33], уж больно она на нее походила в этом своем наряде да еще с пышной напудренной прической. У нас болтали, будто она одевалась по французской моде…
– Это моя бабушка, – проговорила княгиня.
– Ну что ж, ничего не скажешь, видная была женщина, – помолчав, ответила гостья.
– Справа дед, слева отец, – показывала княгиня.
– Красивые люди; ваша милость просто вылитый батюшка. Но где же ваша матушка?
– Вот мои мать и сестра, – указала княгиня на два портрета над письменным столом.
– До чего ж хороши обе, прямо глаз не отвести, – похвалила портреты старушка. – Хотя сестричка совсем не похожа ни на мать, ни на отца; так бывает, что дети идут в дальнюю родню. А этот вот молодой господин мне знаком, только не помню откуда.
– Это русский император Александр, – быстро ответила княгиня. – Ты не можешь его знать.
– Да как же не могу, коли я стояла от него всего-то в двадцати шагах? Красавец был – загляденье; правда, тут он помоложе, но я его все равно узнала. Он да император Иосиф – оба были чистой души люди.
Княгиня с улыбкой указала на противоположную стену, где висел поясной портрет в натуральную величину.
– Сам император Иосиф! – всплеснула руками старушка. – Как живой! До чего ж хорошо, что вы их тут вместе собрали! Вот уж не чаяла увидеть сегодня императора Иосифа! Дай ему Господь вечную славу, добрый был господин, простых людей любил. Этот талер я получила из его рук, – сказала бабушка, извлекая из-за пазухи заветную монету.
Княгине пришлись по душе бабушкино чистосердечие и меткие замечания, и она попросила, чтобы старушка рассказала, как так вышло, что император дал ей талер. Бабушка не заставила себя уговаривать и охотно поведала то, что мы уже слышали от нее на мельнице. Пани княгиню очень развеселила эта история.
Потом бабушка продолжила осмотр кабинета и увидела портрет короля Фридриха.
– А вот и прусский король! – воскликнула она. – Этого властителя я тоже хорошо знала. Покойный мой Иржи служил в прусском войске, и я провела в Силезии пятнадцать лет. Он не раз вызывал Иржика из строя, чтобы наградить. Король любил рослых мужчин, а мой Иржи был в полку выше всех, да еще и строен, как девушка. Не думала я, что провожу его в могилу, крепким он был, крепче скалы, а вот поди ж ты, его давно уже нет на свете, а я все еще жива, – вздохнула старушка, и слеза поползла по ее морщинистой щеке.
– Твой муж погиб в бою? – спросила княгиня.
– Не прямо в бою, но от огнестрельной раны. Когда началось восстание в Польше[34] и прусский король вместе с русской императрицей вошел туда, наш полк тоже в этом участвовал. При мне было двое детей – третий-то родился прямо в походе. Это Иоганка, которая живет сейчас в Вене; думаю, потому она такая и смелая, что с младенчества привыкла к военной жизни. Несчастливая была та война. После первого же сражения Иржика принесли в лагерь на носилках. Пушечное ядро раздробило ему ногу. Пришлось ее отрезать. Я ухаживала за ним, сколько сил у меня хватало. Стоило ему чуть-чуть оправиться, как его послали в Нису[35]. Я было обрадовалась, надеялась, что он выздоровеет и мы сможем вернуться домой, в Чехию, – ну кому нужен искалеченный солдат? Но надежды мои не оправдались. Ему вдруг стало хуже, и никак нельзя было облегчить его муки, хотя я все деньги на лекарей потратила. Так он и зачах. Умер. Я тогда думала, что ума лишусь, что сердце мое разорвется от горя. Но человек многое способен вынести, милостивая пани!
Остались у меня на руках трое сироток. И ни гроша за душой, хорошо хоть, что прикрыться было чем. В полку, где служил Иржи, был один фельдфебель, по фамилии Леготский, они с моим Иржи очень дружили; вот он мне и помог, взял под свое крыло, станок ткацкий раздобыл, когда я сказала, что могу одеяла делать. Да воздастся ему за это на небесах! Очень мне пригодилось умение, что переняла я в молодости от свекрови. Работа у меня спорилась, появились кое-какие деньги, и скоро я уже смогла расплатиться с Леготским и наладить свою с детьми жизнь.
