– И правильно! – кивнула княгиня. – Но я слышала, что поблизости объявились какие-то злодеи. Позапрошлой ночью, когда Пикколо возвращался из городка, в фазаньей роще на него напали и пытались ограбить; он закричал и стал сопротивляться, и тогда они его избили. Он до сих пор еле на ногах держится, хромает сильно. Вот что мне рассказывали.
– Простите, ваша милость, но что-то мне в такое не верится, – покачал головой пан Прошек.
– Всю жизнь мы тут живем, но никогда не слышали ни о каких разбойниках ни в фазаньей роще, ни еще где, – подтвердили лесничий и мельник.
– Что-то стряслось? – приблизилась к ним бабушка.
Лесничий все ей объяснил.
– Вот ведь обманщик! – сказала бабушка, сердито подбоченившись. – И Бога не боится! Давайте-ка, милостивая пани, я расскажу, как дело было.
И она пересказала княгине то, что поведала ей утром Кристла.
– Не то чтобы я одобряла поведение этих парней, но тут ведь как: каждый человек свое защищает. Если бы кто из деревенских увидел этого вертопраха ночью под девичьим окошком, слух об этом мигом бы разлетелся и девушка лишилась бы доброго имени и будущего счастья; люди бы говорили: «К ней по ночам господа ходят, она уже не из наших!» Правда, теперь девонька боится, что он мстить станет… – закончила свой рассказ бабушка.
– Пусть не боится, я об этом позабочусь, – сказала княгиня. Затем она кивнула Гортензии – мол, пора! – и обе вскочили на лошадей. Мило распрощавшись со всеми, всадницы быстро поскакали к замку.
– Да уж, мало кто сумел бы так смело говорить с пани княгиней, как наша бабушка! – заметила пани Прошекова.
– Иногда полезнее говорить с господином, чем с челядином, – ответила бабушка. – Замолвить словечко никогда не помешает. Если бы я промолчала, неизвестно, как бы все обернулось.
– До чего же нехорошо, что пани княгиня верит сплетням. Я давно это твержу, – сказал лесничий, возвращаясь вместе с хозяином дома и мельником обратно в комнаты.
Ближе к вечеру пришел Кудрна, и дети, заслышав шарманку, пустились с Кристлой, Беткой и Воршей в пляс. Пили шампанское – пани княгиня прислала его имениннику, чтобы выпили за ее здоровье. И Викторка не была забыта: в сумерках бабушка отнесла к плотине и положила на замшелый пень угощение для бедняжки.
Назавтра пани мама пожаловалась бабушке, что по пути домой мельник не умолкал и выписывал ногами кренделя, на что бабушка ответила с улыбкой:
– Да ладно вам, такое только раз в год случается. Кто из нас без греха…
Х
По жерновскому холму поднимаются пять паломниц – это бабушка, мельничиха, Кристла, Манчинка и Барунка. У первых двух головы покрыты белыми платками, козырьками нависающими над лицами; на девочках – круглые шляпки. Юбочки они подобрали повыше, так же как Кристла и пожилые женщины, а за спиной у них висят маленькие котомки с едой.
– Поют где-то, кажется, – сказала Кристла, когда они вскарабкались на вершину холма.
– Я тоже слышу!.. И я, и я! – отозвались девочки. – Бабушка, давайте поспешим, чтобы не отстать от них!
Обе принялись поторапливать старушку и едва ли не припустили бегом.
– Куда это вы, торопыги? Вожак знает, что мы тут, никуда они от нас не денутся, – успокоила их бабушка, не ускоряя шаг.
На холме паслись овцы, и овчар уже издалека поздоровался с путницами.
– Ну что, Йоза, не промокнем? – спросила его мельничиха.
– Не беспокойтесь, до послезавтра погода не ухудшится. Не забудьте и за меня помолиться. Счастливо вам!
– Дай-то Бог. А тебя мы в молитвах непременно помянем.
– Бабушка, а откуда этот Йоза знает, когда будет дождь, а когда нет? – спросила Барунка.
– Когда собирается дождь, из земли лезут червяки; черные медведки выглядывают из норок, а вот ящерицы и пауки прячутся. И ласточки летают низко-низко, у самой земли. Овчары целыми днями бродят по лугам, тут хочешь не хочешь, а станешь за всеми этими мелкими тварями следить – как они живут да что едят. Ну а для меня нет лучшего календаря, чем горы и небо. По тому, как ясно видны горы, и по цвету неба я сразу знаю, что нас ждет – солнышко или ненастье с сильным ветром, градом и снегом, – объяснила бабушка.
У жерновской часовенки уже собрались богомольцы – мужчины, женщины, дети; некоторые матери принесли с собой завернутых в одеяльца младенцев, чтобы попросить покровительства Богородицы и вымолить для них либо исцеления от недугов, либо счастливой жизни.
Вожак богомольцев, Мартинец, стоит на пороге часовни; рослый, он возвышается над остальными и потому может одним взглядом окинуть доверившихся ему людей. При виде бабушки и ее спутниц он произносит:
– Ну что ж, теперь все в сборе и можно трогаться в путь. Но сначала давайте прочитаем «Отче наш», чтобы нас не покинула удача.
Богомольцы опускаются на колени; крестьяне из деревеньки молятся вместе с ними. После молитвы все окропляют себя святой водой, и один из подростков берет в руки высокий крест, на который невеста Томеша повесила венок, а Кристла – красную ленту; вожак и прочие мужчины встают возле креста, а за ними по старшинству выстраиваются женщины.
