– А разве вы забыли историю о слабом Давиде, сразившем сильного Голиафа? Даже малыш способен на многое, коли крепка его вера в Бога, – помните об этом! Когда вы вырастете и отправитесь познавать мир, вы столкнетесь и с добром, и со злом, вас ожидают многие искушения, вы станете сомневаться. И вот тогда вспомните, пожалуйста, о своей бабушке и о том, что она говорила, гуляя с вами по вашим родным местам. Знайте, что я отказалась от многих благ, которые предлагал мне прусский король, потому что была уверена: лучше работать без устали, чем лишить своих детей родины. И вы тоже должны любить чешскую землю, как свою родную мать, трудиться ради нее, как преданные сыновья и дочери, – и тогда это страшное пророчество не сбудется. Я не дождусь времени, когда вы станете совсем взрослыми, но надеюсь, что эти мои слова вы не забудете! – сказала бабушка взволнованно.
– Я ни за что, ни за что их не забуду! – прошептала Барунка, уткнувшись в бабушкины колени.
Мальчики молчали – они не все поняли из бабушкиных речей, а вот Аделка расплакалась. Она прижалась к старушке и бормотала тихонько:
– Нет, бабушка, вы не умрете, правда же? Скажите, что не умрете!
– Ничто в мире не вечно, девочка моя, и Господь со временем призовет меня, – ответила бабушка, крепко обняв Аделку.
Так они и сидели молча, прильнув друг к дружке. Бабушка думала о своем; дети не знали, что сказать. Но тут над их головами зашумели крылья: в небе летела стайка птиц.
– Это дикие гуси, – пояснила бабушка. – Они никогда не летят большой стаей, всегда только одним семейством. Взгляните, как выстроены они в полете: две птицы впереди, две позади, а остальные держатся парами – или рядом, или друг за другом; и лишь изредка они выстраиваются полукругом. Галки, вороны и ласточки собираются в большие стаи, причем нескольких птиц всегда отправляют вперед – они ищут место, где стая могла бы отдохнуть; а сзади и по бокам летят стражники, которые должны защищать в случае опасности самок и молодняк, – ведь иногда стая встречает врагов. И тогда начинается битва.
– Но, бабушка, разве птицы могут сражаться? У них же нет рук, чтобы держать ружье или саблю! – удивился Вилим.
– Они воюют по-своему и используют оружие, которое дано им от природы. Пускают в ход клювы, сильно и быстро машут крыльями, толкая ими противников. Так что их оружие разит не хуже людского. После таких битв многие птицы замертво падают на землю.
– Вот же глупые! – сказал Ян.
– Ну, дорогой мой, у людей есть разум, однако они сражаются или за очень малое, или вообще ни за что, и сражаются до смерти! – ответила старушка, поднявшись с лавочки и подав тем самым внукам знак, что пора идти. – Глядите-ка, солнце-то нынче садится в багровые тучи, значит быть завтра дождю… – И добавила, обернувшись в сторону гор: – А Снежка наша чепец натянула!
– Бедный пан Байер, ведь ему приходится бродить по лесу в любую погоду, – расстроенно произнес Вилим, сразу вспомнивший о крконошском лесничем.
– Любая работа требует жертв, и тот, кто ее выбрал, должен не отлынивать от нее и сносить не только доброе, но и злое, – ответила бабушка.
– А я все равно стану лесником и с радостью буду помогать пану Байеру! – сказал Ян и запустил вниз с холма своего бумажного змея.
Мальчики сломя голову помчались за ним, тем более что до них донесся голос пастуха: тот уже созывал коров, бродивших по лугу. Братья очень любили смотреть на красавиц-коров, в особенности на тех, что вышагивали впереди стада, позвякивая колокольчиками на красных кожаных ошейниках. Каждый такой колокольчик вызванивал на свой лад! Ребятам всегда казалось, что коровы это понимают и не только прислушиваются к колокольцам, но и горделиво потряхивают головами, чтобы звон был громче.
Аделка, завидев стадо, сразу запела: «Гоп да гоп, коровки идут, молоко со сливками несут!» – и потащила бабушку к подножию холма; бабушка же оглядывалась на Барунку, которая все еще не спустилась. Девочка засмотрелась на небо – там, на западе, сменяли друг друга красивейшие картины. То на светлом фоне рисовались темные горы самых причудливых очертаний, то появлялись длинные гребни лесов, а то – невысокие холмы, увенчанные замками и церковками; потом в небесах внезапно вырастали изящные колонны и арочные ворота – ни дать ни взять развалины древнегреческих храмов… И все это обрамляли на алевшем горизонте золотые иероглифы и изысканные арабески. А затем картины исчезали столь же внезапно, как появились, и на месте всех этих лесов, гор и замков возникало нечто еще более притягательное и чарующее. Девочке так нравилось наблюдать за изменениями небесного ландшафта, что она окликнула бабушку, чтобы та поднялась к ней и тоже порадовалась. Но старушке совсем не хотелось возвращаться, так что она ответила, что ноги у нее не такие молодые, как когда-то, и велела внучке спускаться к остальным.
