В День Всех Святых дети пошли, по обыкновению, встречать бабушку, возвращавшуюся с утренней службы, и по дороге болтали о том, что бабушка непременно принесет им нынче из церкви свечки. И старушка действительно принесла их и раздала внукам со словами:
– Уж если мы не можем пойти на кладбище, чтобы зажечь их на могилках, так хотя бы помянем дорогих покойников дома.
Из года в год в День поминовения всех усопших бабушка вечером прилепляла к столу свечки с указанием имени того, за кого она поставлена. И обязательно добавляла несколько безымянных свечек:
– Пускай горят за те души, о которых некому помолиться!
– Бабушка, можно я зажгу свечу в память о несчастной свадьбе? Ну, той, что погибла в лесу?
– Конечно, девонька, конечно, наши молитвы порадуют этих несчастных!
На столе появилась еще одна свеча; бабушка и внуки опустились на колени и молились до тех пор, пока все свечи не догорели.
– Пусть сияет для них вечный свет, пусть пребывают они в покое! – закончила бабушка молитву, и дети произнесли хором:
– Аминь!
Спустя неделю бабушка, разбудив детей поутру, объявила им, что приехал святой Мартин на белом коне. Дети тут же соскочили с кроваток и побежали к окну – ой, и правда! – все вокруг стало белым-бело! На косогоре – ни единого зеленого пятнышка, даже на вербах у реки и ольхе над ручьем не осталось листочков. В лесу зеленели лишь отягощенные снегом лапы елей да сосен. На рябине, что росла рядом с домом, краснели прихваченные морозом ягоды, которыми лакомилась ворона; куры и утки, притихнув, с удивлением вертели головами. И только воробьи весело прыгали по двору, подбирая не склеванные домашней птицей зерна. Кошка, возвращаясь с охоты, брезгливо трясла лапками при каждом шаге и явно хотела поскорее добраться до теплой печки. Зато собаки, по брюхо тонувшие в снегу, радостно в нем барахтались.
– Снег, снег, хорошо-то как, будем кататься на санях! – ликовали дети, приветствуя зиму, которая обещала им множество удовольствий.
Святой Мартин всегда приносил им вкусные рогалики, а после его дня все усаживались щипать перья. Правда, детям больше нравились посиделки, во время которых девушки и женщины пряли, потому что на них ребятня чувствовала себя куда свободнее и могла шалить, не то что теперь, когда девушки устраивались вокруг длинного стола и под их ловкими пальцами вырастали белоснежные горы перьев и пуха. Мягкие сугробы манили к себе Аделку и мальчишек, и бабушке приходилось то и дело отгонять их от стола. И все же однажды Ян умудрился споткнуться и упасть в эту груду. Трудно даже вообразить, что за беспорядок он тогда устроил и какой переполох поднялся в комнате! Так что бабушка строго-настрого запретила малышам не то что подходить к столу, но даже громко дышать поблизости или резко открывать дверь. Дети развлекались тем, что лакомились жареным горохом да слушали бесконечные истории о привидениях и разбойниках, о блуждающих огоньках и огненных мужиках.
Долгими зимними вечерами, когда пряхи и девушки, что щипали перья, переходили из одного дома в другой, а то и из деревни в деревню, таким рассказам не было конца, потому что каждая селянка знала не одну подобную историю, случившуюся если не с ней, то с кем-то из подружек или соседей. Говорили о страшных ворах, которые проводили лето и осень в тюрьме, а зимой возвращались домой – «с учебы!», как шептались люди, потому что в неволе человек много чему может научиться и хорошенько отточить свое мастерство. А с рассказов о ворах легко было перейти к историям о лесных разбойниках, и дети, слушая их, замирали от страха и ни за какие сокровища не решились бы выйти из комнаты. Бабушка не любила, когда на ее внуков нагоняли жути, но остановить поток подобных рассказов было не под силу даже ей.
После Дня святого Мартина в городке устраивалась зимняя ярмарка; пани Прошекова, прихватив с собой обеих служанок, отправлялась туда, чтобы купить новую домашнюю утварь и всяческие припасы на зиму. Дети едва могли дождаться возвращения матери, зная, что она обязательно побалует их игрушками и марципановыми пряниками; бабушка же получала каждый год шерстяные чулки и теплые домашние туфли, а еще – полдюжины шнурков для прялки. Укладывая их в ящик своего маленького столика, бабушка говаривала Яну:
– Не будь тебя, мне бы и одного шнурка хватило!
Аделке на этот раз досталась в подарок деревянная доска, на которой были написаны все буквы алфавита.
– Когда завтра придет пан учитель, можешь начинать учиться, не то ты скучаешь, пока остальные занимаются. А уж если ты запомнила «Отче наш» и разные песенки, значит и алфавит запомнишь, – сказала ей мать.
Девочка радостно подпрыгнула и принялась рассматривать буквы; добросердечный Вилим тут же предложил показать ей буквы
– Не хочу, ты их не знаешь, ты не пан учитель!
– Да как же я могу не знать алфавит, если я книги читаю, – обиделся мальчик.
– В книгах другие буквы! – отказывалась от его помощи сестренка.
– Ну и глупышка же ты! – всплеснул руками Вилим.
