Смеркалось; вода все прибывала, так что ручей заполнился уже до самых берегов; луг за плотиной затопило, и в просветах между вербами бабушка видела непрестанно колыхавшиеся волны – а ведь домик Прошековых располагался в низине, куда ниже речного берега. Бабушка отложила веретено, сжала руки и начала молиться. Тут в комнату вошла Ворша.
– Вода ревет так, что ужас берет. Зверье и птицы словно предчувствуют беду и все попрятались, даже воробьев не видать, – рассказывала она, протирая лавку под окном.
Снаружи донесся конский топот – от плотины спешил в их сторону всадник. Подскакав, он осадил лошадь и крикнул:
– Спасайтесь, люди добрые, вода идет!
Потом вестник помчался дальше – к мельнице и городку.
– Сохрани нас Господь! Знать, наверху совсем плохо, коли гонца прислали! – сказала бабушка, побледнев. Тем не менее она велела Ворше не бояться и опять направилась к реке – взглянуть, не вышла ли вода из берегов. Там она встретила обутого в высокие сапоги пана отца, и он молча указал на переполненное речное русло и бушующий мельничный ручей.
Предложили свою помощь Якуб Мила и Кудрна. Они хотели остаться с бабушкой, чтобы ей не было так тоскливо, но старушка решительно отослала Кудрну прочь.
– У вас дети; если Господь допустит какое несчастье, я никогда себя не прощу. А вот Якуб может остаться – в трактире ему сейчас делать нечего, тот высоко стоит, разве что хлев тамошний затопить может.
К полуночи вода окружила дом полностью. По жерновскому косогору ходили люди с фонарями. Лесничий тоже вышел на косогор и, зная, что бабушка вряд ли спит в такую ночь, принялся окликать ее и даже свистеть, потому что хотел знать, все ли у нее благополучно. Мила высунулся из окошка и крикнул, что он настороже и что пани Прошекова может не волноваться за свою мать. После этого лесник ушел.
Поутру стало ясно, что вся долина превратилась в одно огромное озеро. По комнатам можно было ходить, лишь ступая по брошенным на пол доскам. Мила едва сумел перебраться через стремнину, в которую превратилась дорога, чтобы накормить голодную скотину на косогоре. Днем все обитатели дома лесника спустились вниз, чтобы взглянуть на жилище Прошековых. Увидев бабушку, ходившую по дощечкам, дети начали так кричать и плакать, что их с трудом уняли. Собаки выглядывали из чердачного окошка; когда Ян их позвал, они залаяли и завыли и даже, пожалуй, прыгнули бы вниз, если бы Мила их не удержал.
Пришел Кудрна, рассказал, как обстоят дела в окрестностях. В Жличе вода снесла два дома; в одном из них осталась старуха: не послушалась вестника, не захотела выходить, а потом уже поздно было. Мосты, большие и маленькие, деревья – все утаскивает с собой вода, и ничто ее не останавливает. На мельнице все уже перебрались в верхние комнаты.
Кристла собралась было передать бабушке горячий обед, но это оказалось невозможно, а когда храбрый Мила собрался идти к девушке через поток вброд, она отговорила его от этой затеи.
Наводнение продолжалось два дня; на третий день вода начала спадать. До чего же удивились дети, когда вернулись от лесника: палисадник был затоплен, в сад нанесло песку, местами образовались глубокие вымоины, вербы и другие деревья утопали в грязи. Лавка сломалась, сараи и хлев покосились, собачьи будки уволокло потоком. Мальчики и Аделка побежали за дом – взглянуть на посаженные там год назад бабушкой маленькие деревца: березы – для девочек, елочки – для мальчиков. Деревца остались невредимы, но вот крохотной избушки, выстроенной детьми под грушей (с плетнем, садиком, канавкой и даже с мельничкой, крылья которой крутились, когда канавка наполнялась водой), не было и в помине, как и маленькой печки, где Аделка любила печь хлебцы из глины. Ребята очень огорчились, но бабушка сказала с улыбкой:
– Детки, да как же могли уцелеть ваши игрушки, когда стихия с корнем вырывала столетние деревья и рушила крепкие дома!
Очень скоро солнышко высушило поля, луга и дороги, ветер сдул нанесенные груды песка, трава стала зеленее и свежее прежнего, все переломанное было починено, так что почти ничего не напоминало уже о недавнем наводнении; но люди долго еще говорили о нем. На радость детям, из далеких краев прилетели ласточки; это значило, что вот-вот объявится пан Байер, а следом за ним приедет и отец.
Был День Филипа и Якуба[66]. Ближе к вечеру, после того как бабушка начертила «мелком волхвов» кресты на дверях дома, хлева и курятника, дети отправились с ней на замковый холм[67]. Мальчики несли на плечах старые веники и метлы. На холме собралась уже вся местная молодежь. Пришли, конечно, и Кристла с Милой, и работники с мельницы, и Манчинка. Вацлав Кудрна с братьями помогал Миле смолить метлы, а остальные искали еловые лапы и всякие деревяшки, чтобы устроить костер. Погода стояла прекрасная; теплый ветерок играл свежей листвой, из замкового парка доносилось цветочное благоухание. В лесу ухали совы, на вершине тополя щебетал дрозд, из густого кустарника доносились соловьиные трели.
