Дети гурьбой выбежали из дома; бабушке это совсем не нравилось, и она, хотя пан Байер и убеждал ее, что Орел будет осторожен, тоже вышла следом за ними.
– Так тебя зовут прямо как птицу? – спросила Аделка, когда они оказались во дворе и Еник с Вилимом кинулись рассматривать застреленного сарыча.
– По-настоящему меня зовут Аурел, – улыбнулся мальчик. – Но батюшка придумал звать меня Орлом, и мне это нравится. Орел – очень красивая птица. Мой батюшка однажды подстрелил такого.
– А я покажу его тебе в книжке, – сказал Ян. – Там есть не только орел, но и разные другие звери; мне ее к именинам подарили; пойдем!
Он отвел Орла в гостиную и протянул ему книгу. Орлу рисунки очень понравились, да и пан Байер с любопытством листал страницу за страницей.
– В прошлом году у тебя ее еще не было, верно? – спросил лесничий.
– Это подарок от графини, к именинам. А Кристла мне двух голубей подарила, а ризенбургский лесничий – кроликов, а бабушка – серебряную монетку, а родители – материю на костюмчик! – выпалил Ян.
– Повезло тебе, мальчуган, – заметил пан Байер, не отрываясь от книги. – Надо же! Лиса как живая! Ну погоди, доберусь я до тебя!
Вилим посмотрел на него с удивлением, потому что подумал, будто он говорит о картинке, но пан Байер, улыбнувшись, пояснил:
– Не бойся, этой лисичке я ничего не сделаю, а вот той, что в горах живет, задам трепку. Ох и шкодливая зверюга!
– Может, Петр ее изловит, я ему перед уходом помогал капканы ставить, – сказал Орел.
– Нет, мой мальчик, лиса в десять раз хитрее Петра, она такие уловки знает, что никакому человеку не снились. К тому же эта один раз уже попадалась в капкан. Плутовка из плутовок! Мы ее тогда жареным мясом приманили, надеялись схватить, так она лапу себе откусила и ушла от нас. Вряд ли теперь ее поймать удастся, беда людей зачастую умнее делает, а лиса чем хуже? – философствовал лесничий, по-прежнему перелистывая страницы.
– Ну да, недаром же говорится – хитрый, как лиса, – кивнула бабушка.
– Вот он орел, гляди! – закричали мальчики при виде картинки с огромной птицей, бросающейся, раскинув крылья, на добычу.
– Как раз такого я и подстрелил; красивый был орел, мне его даже немного жалко было, но что поделаешь? Нельзя упускать такую редкую птицу. Я тогда метко прицелился, и это хорошо: негоже животное мучить.
– Я тоже так всегда говорю, – поддакнула лесничему бабушка.
– Но разве вам не жалко убивать всех этих зверей? – спросила Барунка. – Вот я бы никого подстрелить не могла.
– Зато могли бы зарезать, – улыбнулся лесничий. – А что лучше – когда животное, ничего не подозревая, сразу гибнет от пули или же, перепуганное, умирает от ножа, а то и ковыляет, полумертвое, по двору после неловкого удара?
– Мы сами птиц не режем, – возразила Барунка. – Это Ворша делает, она их не жалеет, и рука у нее легкая.
Дети еще поболтали про зверей, а потом матушка позвала всех ужинать.
Прежде ребята всегда расспрашивали пана Байера про горы, хотели знать, не забрел ли он, случаем, в волшебный сад Рюбецаля, и про все такое прочее, но сейчас они жадно слушали рассказы Орла. Подросток говорил об опасностях, пережитых им вместе с отцом, о животных, которых ему удалось застрелить, о снежных лавинах, могущих погрести под собой целые деревни вместе с жителями, – чтобы выбраться на поверхность, им приходится карабкаться по печным трубам, а потом еще долго расчищать снег вокруг своего жилища.
Но все это не отпугнуло Яна и не отбило у него охоту пойти, когда подрастет, в ученики к пану Байеру.
– Когда ты будешь жить у нас, батюшка отправит меня к ризенбургскому лесничему, чтобы я научился охотиться и там, где полегче.
– Жалко, что тебя со мной не будет, – огорчился Ян.
– Скучать тебе не придется, у меня же есть брат Ченек, твой ровесник, и сестра Марженка, ты им обязательно понравишься, – ответил Орел.
Пока дети после ужина сидели во дворе, слушая рассказы Орла и глядя на небо сквозь прозрачные камешки, которые он принес, пан Байер расспрашивал бабушку и хозяйку дома о том, что произошло за минувший год, – о наводнении и других событиях.
– А как поживает семейство моего ризенбургского собрата? – спросил он.
– Все здоровы, – отвечала пани Прошекова. – Анушка быстро растет; мальчики ходят в Красную Гору в школу, им туда ближе, чем до города; странно, что пан лесничий все еще у нас не объявился, он же намеревался поприветствовать вас, когда соберется на охоту. Заходил к нам нынче утром, передал вести из замка, где получили письмо из Вены. Я сразу пошла в замок и узнала, что графине стало лучше и что, возможно, княгиня приедет сюда к празднику урожая, пробудет две недели, а потом отправится во Флоренцию. Я очень надеюсь, что мужу позволят провести зиму с нами, вряд ли княгиня заберет с собой в Италию всю свою свиту. Так что мы впервые за долгие годы будем вместе…
Пани Прошекова давно уже не говорила так много, давно не казалась такой довольной – и все потому, что получила известие о скором приезде любимого мужа.
