С господских полей увозили последние снопы пшеницы. Поскольку было известно, что пани княгиня и ее воспитанница пробудут в имении совсем недолго, ибо торопятся поскорее уехать в Италию, управляющий решил устроить праздник урожая в конце жатвы.
Кристла была первой красавицей во всей округе и отличной работницей, так что бабушка угадала верно – именно ей поручили поднести княгине венок.
На задах дворца был большой пустырь, частью поросший травой, частью заставленный скирдами соломы. Парни установили там высокий шест, украшенный хвоей и красными ленточками, что развевались на ветру, подобно флажкам. В хвою вплели полевые цветы и колосья. Около скирд поставили скамьи, соорудили беседки из молодых елочек, вытоптали вокруг нарядного шеста площадку для танцев.
– Бабушка, ох, бабушка, – жаловалась Кристла, – вы все это время успокаивали меня, я каждому вашему слову верила и Якуба моего обнадежила, но вот уже и праздник урожая наступил, а я так и не знаю, чего ждать. Пожалуйста, ответьте, не кривили ли вы душой, когда говорили все это? Может, вы просто хотели помочь нам отвыкнуть друг от друга?
– Глупенькая ты девушка, раз так думаешь. Разве стала бы я утешать вас обоих попусту? Принарядись-ка завтра получше, пани княгине это понравится. Да и я завтра, коли буду жива, обязательно приду поглядеть на тебя, и если ты захочешь опять приступить ко мне с расспросами, то, может, и выложу тебе всю правду, – улыбнулась старушка.
Она, конечно, знала уже, что сталось с Якубом, и была бы рада успокоить взволнованную Кристлу, но ее удерживало обещание, данное княгине.
На другой день крестьяне и дворцовая челядь собрались, принаряженные, на зеленой траве пустыря. На телегу уложили несколько снопов, конские гривы украсили цветными ленточками; один из парней сел за кучера, Кристла с подружками взобрались на снопы, остальная молодежь, разбившись на пары, встала позади телеги; люди постарше должны были идти последними. Жнецы несли серпы и косы, жницы – серпы и грабли. Каждая из женщин воткнула за корсаж букетик из колосьев, васильков и иных полевых цветов; парни украсили колосками и цветами тульи шляп и шапки. Кучер щелкнул кнутом, лошади тронулись с места, жнецы запели, и процессия двинулась к замку. Здесь телега остановилась, девушки спрыгнули наземь, Кристла взяла венок из колосьев, уложенный на красный платок, и все, по-прежнему распевая, ступили в замковую переднюю, куда одновременно с ними вошла и княгиня. Кристла дрожала от страха; она так смутилась, что щеки ее залил яркий румянец; заикаясь и потупив взор, она поздравила княгиню с окончанием жатвы, пожелала ей столь же богатого урожая на будущий год и с поклоном положила к ее ногам венок. Жнецы, сняв шапки, выкрикивали здравицы в честь хозяйки замка; княгиня ласково всех поблагодарила и велела управляющему позаботиться о щедром угощении.
– Тебе же, милая девушка, я особенно благодарна и за добрые пожелания, и за подаренный мне венок, – обратилась она затем к Кристле, вешая венок на сгиб локтя. – Я вижу, все твои друзья уже отыскали себе пару, а ты осталась в одиночестве. Что ж, пожалуй, я смогу подобрать тебе подходящего танцора.
Она улыбнулась, распахнула дверь гостиной – и оттуда вышел Мила, одетый уже по-крестьянски.
– Господи Исусе, Якуб! – воскликнула девушка; ноги у нее от радостного волнения подкосились, и она чуть не упала; к счастью, Мила успел ее подхватить.
Княгиня тихо скрылась в гостиной.
– Идемте, идемте, – проговорил Мила, – ее милость не хочет слушать наших благодарностей.
За порогом замка он сразу показал всем туго набитый кошель и объявил:
– Вот что дала мне молодая госпожа графиня. Она велела разделить эти деньги между всеми вами. Дружище, возьми-ка их да сам и подели! – И Якуб протянул кошель Томешу, который, как и все прочие, молча в изумлении взирал на недавнего солдата.
Однако же на пустыре за замком все дали себе волю и радостно завопили, а Якуб, ласково обняв свою невесту, принялся рассказывать, что откупила его от службы в армии пани княгиня, которой он за это обязан по гроб жизни
– Как и бабушке! – прибавила Кристла. – Если бы не она, ничего бы этого не было!
Все уже ждали начала танцев. К жнецам присоединились замковые слуги со своими домочадцами; пришли семейства Прошековых, лесничего и мельника; бабушка появилась едва ли не первой: уж очень ей хотелось порадоваться вновь обретенному счастью дорогих Кристлы и Милы. А те только что не обнимали ее.
– Не благодарите меня. Я лишь намекнула, а сделала все, с Божьей помощью, пани княгиня.
– Экая вы, бабушка, скрытная, – шутливо пожурила ее Кристла, – ведь еще вчера знали, что Мила вернулся и спрятался у Вацлава, но ничего мне не сказали!
– Так нельзя же было. Но тебе следовало положиться на мои слова о том, что скоро вы с ним свидитесь. Запомни, девонька, что терпение бывает вознаграждено.
