Этот день начался для Белой странно. Проснувшись, она не обнаружила возле себя Хении. Легкого Пера в палатке тоже не оказалось, и она могла позволить себе еще немного понежиться на своем ложе. Но когда Легкое Перо, которая, как думала Белая, уже хлопотала возле палатки над подвешенным над костром котелком, или, дубила шкуру, так и не заглянула внутрь, Белая начала испытывать непонятную тревогу. Когда вдалеке с окраины лагеря до нее донеслась протяжная погребальная песня, отчего-то испугалась. Одевшись и расчесавшись, она вышла из типи и удивилась, увидев возле нее одного из Равнинных Волков. Заметив ее, воин сделал ей знак следовать за ним. Пока Белая шла за своим молчаливым провожатым, она недоуменно оглядывала странно опустевший лагерь, посчитав это недобрым знаком. Что произошло? Может ночью их стойбище подверглось нападению? Часто одиночки из враждебных племен под покровом ночи уводили коней у сиу. Как правило, дело ограничивалось таким вот тихим угоном чьих-нибудь лошадей из табуна, но бывало и так, что убивали некстати спохватившегося хозяина или воина поднявшего тревогу. Так, что все происходящее сейчас Белая никак не соотносила с собой. Они вышли на небольшую площадку перед типи Бурого Медведя, на которой обычно устраивались празднества и держали Большой Совет. Сейчас на ней собралось все племя, рассевшись в круг. За сидящими на шкурах, одеялах и просто на земле мужчинами стояли женщины и дети. Впереди восседал вожди, среди которых она увидела и Хению, но он посмотрел на нее отстраненно, словно знать не знал кто она такая. Белая вошла в круг за своим провожатым, он знаком показал ей оставаться на месте, а сам отошел, смешавшись с толпой. Белая огляделась, по-прежнему ничего не понимая. Кажется, сейчас она присутствовала на круге Большого Совета, который собирался в чрезвычайных случаях. Все это напоминало ей судилища времен Древнего Рима, о которых она читала. Но за что ее собирались судить? Лица вождей были надменны, лица воинов - суровы. Легкое Перо смотрела на Белую с беспокойством, Осенний Лист с испугом, Пронырливый Барсук возмущенно, лицо Сосновой Иглы светилось мрачным торжеством. Все смотрели на Белую в напряженном молчании, словно ждали от нее чего-то. Что она должна сказать им? Для чего ее вообще привели сюда? Наконец, старый глашатай Раненый Бок кинул ей под ноги какой-то предмет и громко спросил:
- Это твоя вещь?
Белая наклонилась, подняла валявшийся в пыли нож и повертела его в руках. Ну да, это был ее нож. Им она постоянно пользовалась, и первое время носила его за краем ботинка, и помниться даже прикрепила ремешком к щиколотке, а после, на свадьбу ей подарили расшитые цветным бисером ножны к ниму. Но она носила их исключительно по праздникам, считая скорее украшением, тогда как нож валялся в типи где попало и при этом она всегда находила его. И сейчас он привычно лег в ее ладонь рукояткой, перепачканной чем-то темным.
- Да, это мой нож, - ответила Белая в полной тишине.
Стоящие вокруг вздохнули возмущением и куда бы Белая ни посмотрела ее, встречали осуждающие презрительные взгляды, только Легкое Перо и Осенний Лист глядели сочувственно. Хения сидел с каменным лицом, вперив неподвижный взгляд перед собой.
- Мы вытащили его из тела Танцующей в Ночи, - громко объявил Раненный Бок. - Этой ночью ее убили этим ножом.
- Что? - уронила руки Белая, продолжая сжимать нож.
Сначала она подумала, что ослышалась, но потом, когда осознала, что старая Танцующая в Ночи убита, не смогла этого принять. Зачем кому-то нужно было убивать шаманку? Почему ножом Белой? Что плохого сделала шошонка? Кому? Мысли путались, сшибались, не давая возможности додумать их, и Белая никак не могла сосредоточиться на какой-то одной.
- Но, - прошептала она в полной тишине. - Зачем мне это делать? В моем сердце не было ненависти к Танцующей в Ночи. Она позвала мой дух и он, услышав ее, вернулся в мое тело, и сейчас я говорю вам: я не отнимала жизнь той, которая увела меня от смерти.
- Тогда почему твой нож нанес ей смертельную рану, заставив уйти в земли предков.
- Я не знаю руку, нанесшую смертельный удар, знаю, что это не моя рука. Я не знаю, чьи недобрые мысли заставили кого-то взять мой нож и не знаю зачем, - покачала головой Белая. - Но все вы знаете, что я, чтобы ни брала у каждого из вас, всегда возвращала, как и то, что каждый мог свободно пользоваться тем, что принадлежало мне.
Тихие восклицания стоящих в Большом круге людей подтвердили ее слова, напряжение и отчужденность словно отступили от Белой.
- Я бледнолицая, - продолжала она. - Но живя среди вас, я забыла об этом, потому что ваши мысли стали моими, ваша жизнь стала моей жизнью. Вы приняли меня и тоже забыли, что я бледнолицая, потому что ваши сердца видят во мне сестру, а я давно смотрю вашими глазами.
Многие закивали, соглашаясь с ней.
- Но кто-то не может принять меня. В чьем-то сердце все еще живет недоверие и ненависть ко мне. Я не убивала Танцующую в Ночи, но кто-то хочет, чтобы подумали, что это сделала я.
Едва заметный кивок Хении подбодрил ее.
