- Это невозможно. Нашу жизнь отравили ложью. Злой слух, что змея медленно вползает в уши и жалит в самое сердце. Если ее не раздавить, она отравит кровь своим ядом. Незамутненные прежде мысли темнеют от клеветы, от ее вязкой грязи трудно отмыться. Уезжай.
- Лучше убей...
- Я хочу, чтобы ты жила. Стань счастливой, я не смог сделать этого...
- Но я счастлива только с тобой.
Он отвернулся и вскочил на своего коня, а Белая уныло побрела к Лори. Она была слишком подавлена, чтобы порадоваться золоту, и взяла его просто потому, что так хотел Хения.
К вечеру Равнинные Волки доставили Белую к воротам ближайшего форта и прежде чем оставить и уехать, дали в воздух несколько ружейных выстрелов. Белая соскочила с Лори, крепко обняла свою подругу, прижавшись лбом к ее теплому бархатному лбу, после чего молча, передала поводья Хении и, не оглядываясь, пошла к форту, видневшемуся вдали. Кисет с золотом она беспечно намотала на запястье. Она пока еще не знала, что это было не единственное, что осталось ей от мужа. Все же, у самых ворот форта она, замедлив шаг, остановилась и оглянулась назад, туда, откуда приехала. Равнинные Волки оставались на том же месте, ожидая, когда она войдет в форт. Наверное, какое-то время, они еще будут кружить рядом с его стенами, чтобы убедиться, что Белую приняли, как подобает и не обошлись с ней бесчестно, как часто бывало с беззащитными женщинами. Белая сглотнула слезы. Муж заботился о ней. Пусть он прогнал ее от себя, но продолжал любить. Надо отдать должное часовым гарнизона, что не открыли с перепуга огонь по приближающейся к стенам форта одиноко бредущей скво. Может, разглядели в ней бледнолицую женщину, прежде чем стрелять. Случаи, когда женщины, сбегая от индейцев, возвращались к белым, были нередки. Как бы то ни было, но ворота медленно со скрипом открылись перед ней и форт принял ее.
С мольбой поднял Хения руки, взывая к небу, а потом ударил себя кулаком в грудь, чтобы хоть немого унять боль разбитого сердца.
Майор Свенсон, начальник гарнизона, после того как она рассказала что была пленницей у индейцев, принял в беглянке горячее участие, выказав искреннее сочувствие. Единственный раз он спросил ее о пребывании у сиу и, поняв, что она не хочет об этом говорить, больше не докучал ей расспросами. Другие офицеры тоже, казалось, выказывали сочувствие и принимали самое деятельное участие в ее судьбе, но она ясно распознала их фальшь, как и праздное скользкое любопытство. Некоторые из них прямо намекали, что истосковались по женскому обществу и не прочь были покровительствовать ей за ее любовь. Престарелый майор понимал всю щекотливость положения молодой молчаливой женщины, а потому всячески способствовал тому, чтобы с первым же обозом она отправилась в сторону больших городов.
Конец второй части.
