- Закопай ее в землю живьем, - крикнул кто-то. - Пусть сгниет там!
В нее полетел первый камень. Хения встал перед ней и, заслоняя жену от толпы, раскинул руки.
- Я муж этой женщины и мне решать ее судьбу! - выкрикнул он, после чего, повернувшись, схватил Белую за плечи, втолкнул ее в типии и вошел сам.
- Ты не выйдешь из этой палатки без моего позволения до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать.
- Ты веришь словам этой женщины, а не мне? - плакала Белая, поднимаясь с пола, куда ее швырнул Хения.
- Почему он пуст? - протянул ей пузырек Хения.
- Я не знаю! - выкрикнула Белая, закрыв лицо руками.
Хения развернулся и вышел.
- Я не знаю, - снова прошептала Белая, понимая, что все кончено. Она потеряла мужа.
Черные Лисицы, полиция племени оттеснили людей от палатки, заставляя разойтись. Кроме Равнинных Волков возле нее остались Пронырливый Барсук со своими верными товарищами. Ни Хения, ни Легкое Перо больше в палатке не появлялись, словно Белая была проклята или прокаженная. Сидя в одиночестве, она то плакала от отчаяния и ужаса, что больше не увидит Хению, то ожесточалась против него: как он мог не верить ее чувствам. Их столько связывало. То, что ее могут убить волновало меньше всего. На вторую ночь ее заключения к ней в палатку пробрался Широкое Крыло. Он сел на шкуры перед очагом и посмотрел на измученную Белую.
- Как Осенний Лист? - спросила она, не гладя на него.
- Она чувствует себя как женщина, готовая вот-вот подарить миру новую жизнь. Она не верит клевете Сосновой Иглы.
- Как Легкое Перо? - снова спросила Белая.
- Хения запретил ей входит в палатку к тебе. Она живет у Смеющейся Женщины. Она не верит клевете Сосновой Иглы.
- Как Хения? - тихо, едва слышно спросила Белая, коротко посмотрев в лицо Широкого Крыла.
- Он оскорблен, - вздохнул тот. - Но он не желает твоей смерти, как того упрямо требуют Олений Бок и Сосновая Игла. Ешь, - вдруг вспомнив, протянул он ей миску с жареным мясом и уложенными поверх него кукурузными лепешками. - Это приготовили для тебя Осенний Лист и Легкое Перо. Бурый Медведь говорит, что ты никогда бы не совершила подобной глупости, оставив нож в теле убитого тобой. Хения сказал, что ты никогда бы не убила, он знает как трудно тебе убивать. Он не верит, что ты принесла смерть Танцующей в Ночи. Но он словно слабеет разумом, как только дело доходит до пузырька Сосновой Иглы. Это его сильно ранило. Если бы ты не пила из него, то сейчас понесла от мужа, так говорят люди.
- Уходи, - прошептала Белая, закрывая лицо руками.
Ей было так больно, что никакое наказание не смогло бы сравниться с ее мучениями. Так просидела она весь день, а когда на небе зажглась вечерняя звезда, в палатку вошел Хения, и сделал знак следовать за ним. Белая молча, поднялась. О чем спрашивать? Она понесет наказание от руки мужа. Холодным ветром давала знать о себе подступающая осень, небо хмурилось, и чем дальше отступала ночь, тем мрачнее выглядел день. С севера ветер гнал тучи, пахло дождем, и Белая знала, что он будет затяжным и холодным, но ей не увидеть его больше. Горизонт был темен там, куда отступала ночь. Хения остановился, навстречу шел Широкое Крыло, ведя на поводу Лори и коня Хении. Позади него шли Легкое Перо и Осенний Лист. Мужчины отошли в сторону, пока женщины прощались. Легкое Перо ставшая для Белой матерью, подошла к ней и молча, обняла. Глаза старой индианки блестели от подступивших, но так и не пролитых слез.
- В моем сердце ты навсегда останешься моей дочерью, - сказала она.
- Прошу тебя, верь: я не делала этого, - попросила Белая шепотом, потому что у нее перехватило горло.
- Ты этого не делала, - подтвердила индианка, погладив свою дочь по голове. - Я это знаю.
Осенний Лист не могла сказать ни слова и только тихо рыдала. Слезы словно сами собой катились по ее щекам, и она была не властна над ними. Широкое Крыло с беспокойством поглядывал на нее. Подруги молча, обнялись.
- Береги себя, - прошептала ей Белая, чувствуя, как располневшее тело сотрясли сдерживаемые рыдания.
Хения сделал знак, что пора расставаться и вскочил в седло. Легкое Перо обняв Осенний Лист за плечи, отвела ее в сторону. Белая обреченно взобралась на Лори и подобрала повод. Лошадка понуро трусила, держась за конем Хении. Вдруг вождь остановился, спрыгнул с коня, подождал пока Белая тоже не спешиться и подозвал ее к себе. Она оглянулась на Равнинных Волков, держащихся в стороне, и неуверенно подошла к мужу. Но вместо того, что бы вонзить своей неверной жене нож в сердце, Хения взял ее за руку и вложил в ладонь тяжелый под завязку набитый кожаный кисет.
- Это золото, - сказал он. - С ним тебе легче будет прожить среди бледнолицых. Оно даст тебе их уважение и сделает твою жизнь сытой.
- Но...
- Я не должен беспокоиться о тебе.
- Ты прогоняешь меня?
Хения молча смотрел на нее.
- Неужели ты никогда не верил в мои чувства к тебе? - плакала Белая.
- Верил. Верю и сейчас, но тебе нужно уйти.
- Я хочубыть с тобой.
