Лагерь разбили за кустами багульника – на этом участке настоял Шилов. Показалось или он действительно выбирал место так, чтобы их не заметили снизу? Разожгли костер, молча поели.
На Зону опустились вечерние сумерки. Они здесь особые, не как на Большой земле. Здесь никогда не видны звезды и Луна, никогда не бывает ночного неба. Ночью в Зоне все становится серым и мутным, словно убавили контрастность и цвет.
Глория поднялась.
– Я, пожалуй, спать. Сил нет.
– Нужно организовать дежурства, – остановил ее Шилов. – Не думаю, что нам грозит опасность, но лучше все-таки приглядывать. Первые два часа дежурит барышня, затем психолог, потом я, последним будет товарищ Периметр. Есть возражения?
Возражений ни у кого не нашлось.
– Ну и отлично, если что, будите, – подытожил майор, доставая спальник.
Глория тоже легла. Олег, хоть и вымотался за день, уходить не спешил. Смотрел на догорающий огонь, впитывая остатки его силы. Дошик пристроилась рядом. Ворошила угли едва теплящегося костра и бросала на Олега смущенные взгляды.
– Почему Дошик? – спросил он.
– Это папа придумал, потому что дошираком питаюсь, когда лень готовить, а потом уже среди сталкеров прижилось, – охотно отозвалась девчушка. – А зовут меня Даша. – Она помолчала, потом все-таки решилась: – А правда, что Аномалия может менять прошлое?
– Вот дойдем, тогда у нее и спросим, – пошутил Гончар.
– Хорошо бы, чтобы это было правдой.
– В твоем прошлом есть что менять?
– А в вашем нет?
Олег поднялся.
– Если что – буди, не стесняйся.
– Спасибо.
«Неплохая девчонка. И как ее угораздило попасть к Эльдорадо?» – подумал Гончар, засыпая. Надо будет как-нибудь при случае расспросить.
Родители опять ссорились.
– Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! – кричала мать.
Отец по привычке вяло отругивался. Мать не успокаивалась, упреки становились все нелепее, стенания все громче. Когда она закатила коронное «ты мне всю жизнь испортил», отец не выдержал, рявкнул в сердцах:
– Ну такой вот я есть! Торговать не умею, воровать тоже. Знала же, что выходила замуж за простого печатника.
Тут мать совсем переклинило. Близнецы испуганно жались друг к другу, поглядывая на старшую сестру, но что она могла сделать?
– Хватит! Прекратите! – зажимая уши, закричала Даша. – Так дальше нельзя!
– Действительно, дальше так нельзя, – вдруг спокойно проговорил отец.
В тишине, которая внезапно установилась в квартире, он открыл шкаф и достал рюкзак, с которым ходил на рыбалку.
– Ты куда? – тихо спросила мать.
– В Булганск, к Пашке. Все-таки друг детства, авось не прогонит. – Он повернулся к дочери: – Прости, Даша.
В глазах у отца поселились тоска и безысходность, как у выброшенной хозяином собаки. Не должны у людей быть такие глаза.
Даша направилась к себе и начала собирать одежду. Набила спортивную сумку так, что не застегнуть, затем присела перед близнецами, обняла две тонкие шейки:
– Ребятки, мне нужно помочь папке, а то он там совсем один будет. Не унывайте, скоро все наладится.
Когда она появилась в комнате полностью одетой, с большой сумкой в руках, мать все поняла. Единственное, что Даша услышала, было: «Ну и проваливайте! Оба!»
До Булганска добрались на попутках. И сразу отправились к Паше-Эльдорадо. К счастью, он оказался в городе. Без лишних расспросов накормил и определил на ночлег. В душу лезть не стал, видел, что им не до разговоров.
Так началась ее новая жизнь.
Город ей не нравился. После Читы Булганск казался крошечным и запущенным, одним словом, захолустье с полным комплектом отморозков и наркоманов. Хотелось его отмыть и навести порядок, но разве под силу такое шестнадцатилетней девчушке?
Даша рассчитывала, что друг отца пристроит ее на работу, но Паша уперся: только после того, как она получит среднее образование. Значит, целый год еще за партой сидеть. Он же и устроил ее в школу – лучшую в Булганске. Школ в городе было две – лучшая и просто школа. Лучшая оказалась полным отстоем.
Трудно сказать, как видел свое будущее в Булганске отец, но кроме как сталкерить – ходить в Зону за хабаром – другой работы для него не нашлось, офсетную типографию в городе не построили.
Сталкер из отца получился не ахти. Пару рейдов его натаскивал по личной Пашиной просьбе Медведь. Водил, можно сказать, по Зоне за руку, показывал, объяснял, но после того, как отец влип в «паутину» и уложил вытаскивающих его мужиков в лазарет на месяц, Медведь наотрез отказался наставлять новичка.
– Хочешь – нянькайся с ним сам, – заявил он Паше, – только все без толку. Не принимает его Зона.
