Олег подхватил женщину на руки – с раной будем разбираться потом, сейчас важнее не поймать шальную пулю – и бросился назад под защиту каменных стен обоо. Уложил Глорию на землю, рванул застежку на куртке, задрал вверх свитер и майку, на которых расползлось багровое пятно, обнажил живот. Глория застонала сквозь зубы.
– Что там? – с трудом вытолкнула она вопрос.
Что, что… Дыра от пули, вот что.
Гончар чуть повернул женщину на бок и задрал свитер сзади. Выходного отверстия нет. Значит, все совсем плохо. Но сначала нужно остановить кровь; как вытащить пулю – будем думать потом.
– Что там? – с нажимом повторила Глория.
– А я доктор? – буркнул Олег. – Пулевое ранение. Хирург нужен, пулю вынуть.
Пачкая свою куртку окровавленными пальцами, он потянулся во внутренний карман за гемостатиком. Надо же – всего одна пластина, в кармане же должно быть две, куда вторую деть успел? Содрал защитную пленку и приложил повязку к ране.
– Лежи, я сейчас вернусь. – Олег повернулся к Дошик: – Посмотри за ней, я за рюкзаками.
– У вас лицо в крови.
– Потом, – буркнул он, уходя.
– Подождите! Один вы их не дотащите.
Во второй раз преодолеть пространственно-временную аномалию оказалось гораздо проще, но момент, когда синее небо превратилось в белое ничто над головой, отозвался болью в висках и щемящей пустотой внутри.
Да, девчонка оказалась права: четыре рюкзака для одного человека – перебор. И Шилов свой не взял. Оставить тут, пусть сам забирает, когда вернется? Ладно уж, пусть будет вместе со всеми. Неизвестно, сколько времени придется просидеть у святилища. И вообще ничего не известно.
Вернувшись, Гончар вколол Глории сразу две ампулы – регенерирующее и обезбол. Дошик достала «каштан» и протянула Олегу.
– Для себя берегла, но раз такое дело…
– Спасибо.
Внезапно вспомнилось странное существо из сна-видения.
– Пошуруй в контейнере, который у мертвых сталкеров забрали, нет ли там «никчемушки».
Просьбу Дошик выполнила, но не удержалась от вопроса:
– Зачем вам?
– Нашла? Давай сюда.
Бурый, с шелковистым блеском камешек «каштана» коснулся сетки «никчемушки» и будто растекся по ней, сделав сетку мягкой – настоящая повязка с лечебной мазью. Забавно, что за восемнадцать лет существования Зоны никто не додумался использовать артефакты в связке. А ведь оно само напрашивалось – только сейчас Олег понял, что сетка «никчемушки» напоминала бинт. Странный, необычный, но именно бинт.
Олег вновь отогнул край свитера Глории. Старая повязка успела пропитаться кровью насквозь, все равно пора ее менять. Попробовать?
Сетка «никчемушки» плотно легла на кожу, будто имела клейкий слой. Дошик внимательно наблюдала за манипуляциями Олега, затем пробормотала удивленно:
– Ничего себе! Откуда вы узнали? А что еще умеют в «Периметре», но нам не говорят?
Олег вновь потянулся к аптечке. Достал ампулу.
– Что это? – слабым голосом спросила Глория.
– Снотворное.
– Не нужно.
– Мы все равно какое-то время пробудем здесь, тебе нужно поспать.
– Мне нужно оставаться в сознании.
– Как знаешь. – Гончар едва сдерживался, чтобы не рявкнуть.
Не получится из меня сиделки, подумал он, никогда не умел сюсюкать и увещевать больных.
Глория пошевелилась, приподнимаясь на локтях.
– Дай мне два часа, я смогу идти дальше.
– Тебе два дня потребуется, и то если бы под руками был хирург с операционной, – проворчал Гончар. – «Каштан» с пулей вряд ли справится.
– Два часа. Я выведу пулю.
– Молитвами и приказами «Пуля, выходи!»?
– Почти, – едва слышно пробормотала Глория.
Зато Дошик опять взялась за свое:
– У вас кровь, нужно промыть рану.
В руках аптечка. Придется смириться, не отстанет же.
– Ладно, давай. Только сначала достань из моего рюкзака спальник, нужно ее, – кивок в сторону Глории, – разместить поудобнее.
– Нет, сначала вы.
Вот упрямая ослица!
Гончар присел на камень и прикрыл глаза. Рука у Дошик оказалась легкой, да и справилась она быстро, Олег даже задремать не успел. Подниматься не хотелось, вдруг навалилась тяжесть, словно плитой придавило – адреналин ушел, и усталость дала о себе знать. Вот вроде бы доводилось бывать в передрягах куда страшнее, почему же сейчас так плохо? И на душе совсем смурно, словно должно произойти что-то нехорошее. Хотя куда уж хуже…
Кстати, нужно проверить, что там с Шиловым и последствиями его стрельбы.
Гончар тяжело поднялся. Оказывается, Дошик уже успела наломать еловых веток для подстилки и теперь держала распущенный спальник в руках. Сколько же он просидел на камне?
Вдвоем они устроили Глорию на новом месте. Психолог даже не открыла глаза, дыхание было ровным, как у спящей, только излишняя бледность выдавала ее состояние.
– Там, кажется, еще кого-то ранили, надо посмотреть… – начал Олег и наткнулся на огромные от страха глаза Дошик. – Не бойся, ничего со мной не случится. Слышишь же, уже не стреляют.
