Названные отряды не остались пустым звуком – Олегу довелось читать о садистах в военной форме, которые проводили опыты на пленных. Вскрытие живых людей, заражение смертоносными вирусами и бактериями, исследование живучести человека в неблагоприятных средах – о зверствах японских военных врачей известно достаточно. Но только нигде не писали, что кто-то из японских врачей попал в СССР.
– Разве не все военные врачи из «731» оказались в Америке? – удивился Гончар.
– Кое-что и нам перепало, – вновь ухмыльнулся Щукин. – Но ваша правда: все сливки союзнички слизали, а нам что осталось – насекомые и туберкулез из «сотки». Но одного мозгоправа из «731» мы у американцев выкупили. Заплатить дорого пришлось, золотом, но у меня он каждый грамм отработает.
Крики на втором этаже стали громче – жуткие, полные страдания. Хотелось заткнуть уши, лишь бы ничего не слышать.
– Что вы там с ними делаете? – поморщился Гончар.
– Пытаем. – И, глядя на взлетевшие вверх брови Глории, хмыкнул: – Шучу.
– Что находится на третьем этаже? – резко спросила Глория.
– Больные. – Щукин очень старался принять непринужденный вид, но удавалось это ему с трудом.
– Ведите.
– Там нет ничего… – Щукин хотел возразить, однако, поймав взгляд Глории – многозначительный, сверлящий, – быстро сдался.
– Сколько подопытных вы гоняли к объекту? – спрашивала она, поднимаясь по лестнице рядом с ним. Гончар плелся последним.
– Откуда вы знаете об объекте? Вы из-за него здесь? Но мы не сделали ничего, что шло бы вразрез с указаниями партии! – Щукин вдруг испугался и залебезил: – Я не хотел ничего скрывать, это начальник лагеря распорядился держать находку в секрете, а доктор Хигути решил посмотреть, будет ли объект реагировать на присутствие человека. Он сам все эксперименты ставил и подопытных сам выбирал, а я почти ничего не знаю.
– Хватит трястись, – оборвала его Глория. – Что вы выяснили?
– Если честно, то почти ничего, – ответил он уже спокойнее. – Сейчас как раз одного привезли, можете полюбопытствовать.
– Сколько было подопытных?
– Сейчас трое… Нет, четверо, еще инженер из обрусевших немцев.
– Кто в курсе?
– Начальник лагеря и его заместитель. Лейтенант еще и рядовой один. Они подопытных привозят и Хигути во время опытов помогают.
На третьем этаже оказалось значительно чище. Стены и пол здесь были выложены белой плиткой. Вдоль стены между закрытыми дверьми пристроились в ряд накрытые клеенкой каталки и инвалидное кресло.
Щукин впустил гостей в помещение, напоминающее больничную палату. В огромной комнате стояла только одна кровать. Рядом на стуле сидела та самая медсестричка, что суетилась возле «зилка». Черные как смоль волосы, круглое личико и восточный разрез глаз указывали, что девушка явно из местных. Она гладила руки, лицо, голову лежащего на кровати, нашептывала что-то успокаивающее, но как только открылась дверь, отдернула руку и начала поправлять капельницу.
– Аяна, позови доктора Хигути, – распорядился Щукин, и медсестричка стремглав выпорхнула из палаты.
Пока они ждали доктора, представилась возможность рассмотреть человека на кровати – это был совсем молодой и очень бледный японец. На наголо обритой голове остались следы электродов и плохо заживающие шрамы. К левой руке тянулась трубка капельницы.
Вопросительный взгляд Олега Щукин понял по-своему:
– Глюкоза. Они теряют много сил после исследований Хигути. Хотя какие это, к чертям собачьим, исследования! Дикость какая-то, средневековье.
Вскоре появился пожилой японец в аккуратном белом халате, застегнутом на все пуговицы. Молча поклонился гостям и подошел к койке. Пощупал пульс, оттянул веко лежащего. При этом лицо его оставалось невозмутимым, словно маска.
– Доктор, объясните гостям, чем вы занимаетесь, – велел Щукин.
По-русски японец изъяснялся вполне сносно. Оказалось, сначала он каким-то способом из числа военнопленных отбирал людей – тут Гончар не совсем понял: то ли внушаемых, то ли с зачатками медиума, то ли просто психически нестабильных – и гнал их к объекту – большому черному шару, обнаруженному в пещере. Почему-то Хигути был убежден, что шар может вступить в контакт с человеком. Людей накачивали психотропными препаратами, били электрическим током и просто нагайкой, пускали им кровь, заставляли молиться, делать необычные и даже ужасные вещи. Впрочем, что ожидать от садиста из отряда «731»… «Мы считали, что измененное состояние сознания облегчит контакт с объектом», – объяснил японец. Но контакт установить не удалось. Шар оставался просто шаром. Примитивные приборы, оказавшиеся в наличии в лагере, тоже не зафиксировали никаких изменений.
Японец замолчал, сложив руки в замок, а Щукин осведомился, не желают ли гости сами посмотреть на объект. Глория отказалась и уселась на стул рядом с кроватью, а Олег решил: почему бы и нет?
Уходя, он услышал, как Глория тихо сказала молодому японцу: «Ну здравствуй», как будто была с ним знакома.
