– Со мной у вас будет реальный шанс. Мое ранение меняет весь расклад. Я внешне похожа на девушку, которая восемнадцать лет провела внутри Аномалии и которую шел спасать ваш Слепыш. Увидев меня раненой, слабой, беззащитной, он должен захотеть меня спасти. Но нам нужно торопиться. Когда за дело берутся военные, они решают проблемы по-своему. Сегодня в этом все могли убедиться. Вы же не хотите, чтобы с вашим Слепышом случилось что-то плохое?
Не хотим, мысленно произнес Гончар. И не только потому, что жать Лешку. Неизвестно, как Аномалия отреагирует на убийство хозяина Ключа.
– Шилов с самого начала собирался застрелить Лешку? Кстати, откуда он знал, что оружие сработает в Зоне? – спросил он вслух.
– Основная задача Шилова – остановить «гостей» с Фолклендов, с которыми мы сегодня столкнулись, – объяснила Глория. – Они наверняка попытаются с помощью вашего Слепыша воздействовать на Аномалию в своих интересах, этого нельзя допустить. А насчет оружия – не знаю.
– И что у них за интересы?
Глория не ответила, прикрыла глаза и отвернулась. То ли не знала, то ли просто не хотела говорить.
– Час отдыха, потом выходим, – сказал Олег. И, предвосхищая возражения Глории, которая вдруг «ожила», быстро заметил: – Отдых нужен мне.
«А еще мне нужно подумать», – добавил он про себя.
Он устроился на лапнике. Как же ему хотелось, чтобы сейчас пришел кто-нибудь умный и все объяснил! Зачем ему показали будущее? Показали ему одному или кому-то еще? Дошик, к примеру, ничего не видела. А Глория? Надо будет расспросить при случае. Зачем показали прошлое? Про лагерь японских военнопленных он и так знал. Про опыты над людьми тоже. И про то, что подземный комплекс стали строить во времена существования лагеря. И даже про шар, который тогда называли «объектом», узнал совсем недавно. Что было новым в этом «фильме»?
Мысли путались, Олег почувствовал, что проваливается в сон, когда тело деревенеет, а душа отлетает в прошлое.
Кабинет декана всегда действовал на Олега угнетающе, будто попал в замок к вампиру. Темные шкафы с рельефными стеклами, стулья с непривычно высокими спинками, затертый палас на полу, вечно задернутые мрачные шторы, из-за чего в кабинете всегда царил полумрак. Даже сидя на стуле, казалось, что стоишь перед деканом навытяжку. И ведь на полголовы выше, а кажется, что декан смотрит на тебя сверху вниз! Подушку он, что ли, под зад подкладывает? Избавиться от чувства, что сейчас клыки вопьются в шею, не удавалось даже тогда, когда посещение кабинета было связано с приятным поводом. Что уж говорить о том, когда повод оказывался печальным, как сейчас.
Хозяин кабинета двумя пальцами поднял бумагу, лежащую на столе. На его лице было написано такое отвращение, будто он держал дохлую крысу. И на Олега он тоже смотрел как на дохлую крысу.
– Я вас спрашиваю, что это? – приятный в обычной ситуации баритон декана сейчас дрожал от гнева.
Вопрос явно был риторическим. Тем более что декан наверняка знал, что написано на том листке, а Олег нет.
– Умышленное причинение вреда здоровью, – процитировал декан. – Срок до восьми лет. Что это, я вас спрашиваю?
Понятно, пришла бумага из милиции. Собственно, следователь и не скрывал, что милиция сообщит о драке в университет. Но только не такое уж это великое прегрешение – драка. Тем более что Олег не был зачинщиком, а совсем наоборот. Еще и сам вызвал скорую, хотя она не понадобилась. А насчет милиции кто-то из прохожих или жильцов дома расстарался – наверняка в окно наблюдали. Только когда Олег там, на углу проспекта, пытался сбивчиво объяснить младшему лейтенанту, что произошло, его никто слушать не стал. На все про все звучал один ответ: следствие разберется. Дальше всех участников драки погрузили в автозак. Ночь Олег провел в «обезьяннике». Хорошо, что разрешили позвонить домой, иначе мать бы вскоре начала обзванивать морги.
Утром Олега вызвали на допрос. Он рассказал все, не приукрашая и не выгораживая себя. История получалась банальней некуда.
Из университета он вышел через черный вход. Вечерело. Олег пересек университетский двор, где его обогнал Сашка Петров из параллельной группы. Дальше начинался узкий темный переулок, который выводил на проспект к автобусной остановке. Сначала он заметил, что на углу припаркован старенький «жигуленок», а уже потом услышал голос Сашки, истеричный, испуганный.
– И вот взял просто так и вмешался? – удивился следователь – ненамного старше самого Олега.
– Ну, не сразу… – смутился Олег. – Только когда Сашка вдруг заорал.
– И что же он заорал?
– Сначала «я все отдам», а потом заметил меня и завопил: «Помогите!»
– Ладно, давай дальше.
