А потом читинские ребята из турклуба решили показать ему настоящее Забайкалье – дикое, первозданное. Алханай – это для туристов, говорили они, нужно ехать на восток, в глухие места. Небольшой группой они добрались до Булганска и оттуда уже пешком рванули по тайге.
Там их и накрыло. Сначала подумали, что произошло землетрясение – тряхнуло порядком. А потом что-то стало происходить с небом: оно меняло цвет, синева исчезала, пропали облака и солнце. Казалось, будто некто стирает с неба все краски, оставляя белую пустоту. Чего они тогда только не передумали, даже промелькнула мысль, что именно так выглядит ядерный апокалипсис. Чтобы двигаться дальше по маршруту, речь уже не шла, решили выбираться к Булганску. Беспокоились о близких – непонятно же было, везде так или только тут. Оказалось, они находились у самой границы Зоны: уже через километр все вернулось на круги своя – и небо над головой стало прежним.
В Булганске пришлось объясняться с военными – район с белым небом в форме правильного шестиугольника объявили закрытым. Только военные пока и сами не понимали, что там произошло.
Олег тогда сразу вернулся в Читу, а через несколько дней с ним вновь связались военные. Их интересовало его мнение и как очевидца, и как геолога. Но кроме необычного неба над головой и предшествующих подземных толчков он ни о чем не смог поведать. Последовал вопрос, несет ли явление угрозу. Олег пожал плечами: ничего угрожающего он не чувствовал. Тогда он удивился, с чего вдруг такие вопросы, и лишь спустя месяц узнал, что по Булганску из Зоны был нанесен гравитационный удар. После тщательного медосмотра его оставили в покое, взяв подписку о неразглашении. Только смешно – все Забайкалье было уже в курсе. Знали и про необычную территорию в форме шестиугольника, и про белое небо над ней.
Когда встал вопрос о научной экспедиции в Зону, сразу вспомнили об Олеге. Он еще дважды ходил в Зону как геолог, прежде чем с ним связался некто Костюченко и предложил работу в только что созданной организации.
Полковник Костюченко не узнавал Читу. Из окна автомобиля казалось, что город готовится к войне. На улицах появились целые группы в военной форме и пункты сбора жителей. Автобусы с надписью «Люди» или, что еще хуже, «Дети» заполнили площадь перед зданием администрации. Рядом с памятником Ленину яростно сражался со своим бубном настоящий шаман. Над головой слышался стрекот вертолета. Полковник проводил «вертушку» недоуменным взглядом – гражданский, нашел время для полетов.
– Это из церкви, город облетают с иконой, – пояснил водитель-бурят. – Но только если кто и может спасти Забайкалье от напасти, так это Хозяин Байкала.
Эвакуация свалилась на жителей Читы внезапно, как извержение Везувия на Помпеи. Почему-то именно такое сравнение пришло полковнику в голову, даже картина Брюллова вспомнилась, с той лишь разницей, что на картине Везувий уже рванул, а Зона еще не показала зубы. Как жители Помпеи жили годами у подножия вулкана, не особенно задумываясь, что может начаться извержение, так и жители Забайкалья восемнадцать лет жили рядом с Зоной, не задумываясь ни о чем. Знали о потенциальной опасности, но за восемнадцать лет эта угроза перестала казаться реальной. Наверное, поэтому и на объявление властей о том, что на ближайшие дня четыре жителям Читы рекомендуется покинуть город, поначалу никто не отреагировал. Опасения Костюченко, что сразу после объявления начнется паника, не оправдались. Она и началась, но гораздо позже – он не учел инерцию психики людей. Поначалу угрозу никто не принял всерьез. Во-первых, ни о какой реальной опасности в объявлении не говорилось, а, во-вторых, раз всего лишь рекомендуется, значит, можно и забить. Понимание серьезности происходящего пришло позже, когда через Читу в сторону Байкала потянулись автобусы с эвакуированными из Булганска. И вот тут все бросились из города.
Дорога на запад прочно стояла в пробке.
Костюченко приоткрыл окно. Длинный хвост из легковушек и автобусов терялся далеко впереди. Водитель повернулся к начальству:
– Это надолго.
– Ничего, успеем, – проворчал полковник. – Я распорядился, чтобы вылет задержали. Самолет задержать несложно, это не катаклизм. – И, не удержавшись, выругался: – Чертова Зона! Как же гадко ощущать свое бессилие перед бедой! Ничего не можем и ничего не знаем! Не можем предотвратить выброс, не знаем, какой силы он будет. Мы вот Читу эвакуируем, да и то в щадящем режиме, а вдруг он до Красноярска дотянет?
– Не дотянет, – уверенно произнес водитель. – Даже если до Байкала дойдет, то там Хан Хутэ-баабай остановит.
Легенду о Хозяине Байкала и владыке Ольхона, «наделенном крыльями в сажень маховую, серебряным клювом и орлиным взглядом, видящим внутреннюю сущность», Костюченко конечно же знал – как не знать, прожив в Чите без малого два десятка лет. Хорошо верующим – им есть на кого уповать! А тут только и остается, что надеяться на своего подчиненного Олега Гончара.
