– Но почему сразу было не рассказать? – уже спокойнее спросил он. – Гончар же в полном неведении в Зону отправился. А если и ему в голову придут те же мысли, что и мне? Только в Зоне и устраивать разборки…
Порфирий Петрович развел руками:
– Я человек подневольный. Наверху решили не распространяться, я выполняю. – И добавил: – К тому же в группе есть кому погасить конфликт.
Но полковник снова начал заводиться:
– Наверху – это где? Те документы, которые ты мне предъявил…
– Самые настоящие, – усмехнулся Порфирий Петрович.
– Конечно, настоящие, – саркастически заметил Костюченко. – Еще скажи, что имя настоящее. Плавали, знаем. «Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена».
– Далось вам всем мое имя. А работаю я на всеобщее благо и всеобщий прогресс, по крайней мере, мне хочется в это верить. Но и против величия России ничего не имею, только рад буду. Ну, теперь выпустишь самолет?
– Проснитесь!
Его трясли за плечо.
– Что случилось? Глория?.. – с трудом вернувшись в настоящее, спросил Гончар.
Даша поморщилась:
– В порядке она, ничего с ней не станется. Вы во сне разговаривали или бредили, про какую-то драку говорили. Что это было?
– Призраки прошлого.
– А… Ну и как? Вам тоже дали понять, что рыпаться бесполезно? Делай – не делай, все останется по-старому.
Поймет ли девчонка? Лучше бы поговорить с Глорией – все-таки по возрасту ближе, еще и психолог. Олег с сомнением глянул на нее, но Глория была погружена в свои мысли. Зато Дошик нетерпеливо переминалась совсем рядом и, судя по всему, без объяснений отпустить Олега не собиралась.
Пришлось вкратце рассказать о том своем студенческом выборе.
– Значит, в жизни вы послали истерика-декана на фиг и ушли из университета? А во сне остались? И что?
– А ничего. Как оказалось, вся разница только в университетском дипломе. Во сне я закончил дневной, а в жизни доучивался на заочном и в армии успел послужить.
– У японцев есть иероглиф мити – путь, тропа или судьба. – Оказывается, Глория не спала, а прислушивалась к разговору. – Каждый человек идет по своей тропе, и как бы он ни хотел с нее свернуть, ничего не получится. Можно отклониться в определенных пределах, но сойти с тропы не удастся. Если где-то наверху было написано, что тебе суждено оказаться в Зоне, то, что бы ты ни делал, ты в ней все равно окажешься.
– И что, никому-никому не удалось изменить судьбу? – пошла в атаку Дошик.
– Тот, кому это удается, выпадает из судьбы простых смертных, а нам пора двигаться дальше.
Олег поднялся и подошел к Глории.
– Как ты себя чувствуешь? Все еще намерена идти к Аномалии?
– Я в норме.
– Тогда переложи в мой рюкзак самое нужное.
– Я не беспомощная барышня и сама могу…
– Вот только не нужно этого! – Олег поморщился. – Перекладывай.
Гончар с жалостью посмотрел на арбалет – придется оставить. Оружие он спрятал под стенами святилища с твердой уверенностью вернуться за ним, как только выдастся возможность. Арбалет – это не просто оружие: он как брат, как друг. Бросить его – все равно что друга оставить. «Заберу, когда все закончится. Сразу же вернусь и заберу», – пообещал Олег. Он оставил в рюкзаке самое необходимое, освободив место. С удивлением нашел в одном из карманов листки бумаги. Это же досье на Лешкиных родителей, собранное Порфирием Петровичем! Когда только успел взять его с собой?
До центра Зоны оставалось не так уж и далеко. Один бы он был там уже через несколько часов, а с женщинами, да еще и с раненой придется заночевать на подходе. Главное – место выбрать. Судя по карте, там сплошь скалы. Еще отмечен Мертвый лес. Олег постарался припомнить, что об этой локации говорили сталкеры, можно ли пройти через лес и какие там засады, но так и не вспомнил.
– Паша-Эльдорадо рассказывал про Мертвый лес?
Дошик, которой был адресован вопрос, пожала плечами:
– Вроде нет. А почему он Мертвый?
– Вот и узнаем. Главное, чтобы мы мертвыми не стали, – пошутил Гончар.
– Я готова, можем отправляться. – Дошик уже надевала рюкзак.
Но Олег не спешил. Тянул время, потому что так и не решил, что делать с Леваном. Оставить здесь одного? А чем тогда он, Гончар, лучше самого Левана, который бросил отца Даши? Тащить на себе? Тоже не вариант. А что, если срубить две березки и сделать волокуши? До центра Зоны он как-нибудь Левана доволочет, а там можно Шамана уговорить телепорт подогнать и переправить раненого к самой границе.
– Подожди немного.
– Вы что, из-за этого? – Даша округлила глаза. – Да бросить его здесь, пусть гниет!
– Ты хочешь взять его с собой? – удивилась Глория. – Это глупо. Он все равно не выживет. И потом – ты не забыл, зачем мы здесь? Это не спасательная миссия.
Нет, он не забыл. Есть задание, которое нужно выполнить. Которое он взялся выполнить. Это на первом месте, все сантименты и рефлексии – лишнее и должно быть отброшено. Да, сравнивать нельзя: целый город, который может погибнуть, – и один человек. Но как отбросить живого человека? Как смотреть ему в глаза? И Олег решился: достал из рюкзака нож и направился к чахлым березкам неподалеку.
– Ну и зря, – выдохнула Дошик.
