– Уи, мон женераль. – Глория поднялась и отряхнулась от налипшего мусора.
– Тогда идем.
Уже первые сто метров показали, что прогноз про пару часов оказался слишком оптимистичным. Земля лишь издали выглядела ровной, на деле же оказались сплошные валуны и рытвины, скрытые зарослями прошлогоднего папоротника. После того, как Глория дважды навернулась, Олег сбавил скорость – не хватало сейчас вывихнуть ногу. Одна радость – ловушек здесь нет. Кажется.
– Потерпи немного. Скоро выйдем к железке, там пойдем по шпалам.
– Здесь всегда так тихо? – поинтересовалась Глория, тыча палкой «шкуру снежного человека».
– Да. Животные в центр Зоны не забредают. Раньше здесь можно было встретить мутантов, но сейчас, по словам Шамана, они все вымерли. Хотя это не точно.
– Ты же видел Черный Шар, – вдруг сказала Глория. – И Ключ видел, я читала твой отчет. Неужели не возникло желания попробовать активировать его самому? Неужели не захотелось изменить мир к лучшему, ведь была возможность?
Олег поправил сползающий с плеча автомат.
Он и сам задавал себе этот вопрос. Тогда, в пещере, когда началась суматоха, было не до того. И хорошо, что не было времени подумать. А если бы было? Мог бы он устоять перед искушением?
– Почему Лешка так упорно пытается изменить прошлое? – спросил Олег вместо ответа. – Кто ему Анита? Я бы еще понял, если бы на его месте был Шаман и пытался спасти свою Кристину…
Глория вздохнула и повернула голову. Весь ее вид говорил: «Это же элементарно!»
– Анита – это предлог, символ, объяснение самому себе. Все куда глубже. Я читала биографию мальчика. Сирота, родители погибли, детский дом. Он просто чувствует обиду на мироздание и подсознательно хочет изменить прошлое. Свое прошлое.
– Думаешь, прошлое можно изменить?
– Я не пробовала. Спроси у тех, у кого это получилось. Или не получилось.
– Но ведь мнение-то на этот счет у тебя есть?
Теперь вздох Глории можно было расшифровать так: «Проще ответить, отмолчаться все равно не удастся».
– В обычном мире, конечно же, прошлое не изменишь, но в Зоне, где законы физики нарушены, всякое возможно. Однако даже в Зоне глобально прошлое все равно изменить не получится: оно крайне инерционно. Можно исправить конкретный момент, вот только потом все события придут к исходному варианту. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Это как уже сотканный ковер. Ты можешь оборвать одну нитку, заменить ее на другую, но в целом ковер останется прежним. Я ответила на твой вопрос? Тогда скажи: ты действительно сможешь убить мальчишку, если не получится его переубедить?
Олег молчал, а Глория продолжала давить:
– Понимаю. Непростой выбор. Хотя на самом деле все просто: на одной чаше весов жизнь парня, на другой – многих людей, тех, кто не успел уехать из города. Только люди – незнакомые, а мальчишка – свой. Из одного котелка хлебали, одним одеялом укрывались.
– Зачем убивать, – нехотя пробормотал Олег. – Нокаутировать, связать и отволочь домой.
– Думаешь, получится? Он же тут теперь хозяин… – Глория не договорила, повинуясь вскинутой руке Олега.
– Стоп. Дальше осторожно.
Впереди трепетала натянутая «паутина». Разрослась между стволами деревьев, протянула выросты к земле, цепляясь за камни. Обычно «паутина» блеклая, сероватая, не сразу заметишь, а эта блестела.
«Паутина» – не самая страшная ловушка, но коварная. Чем больше жертва трепыхается, тем сильнее «паутина» ее держит. Зацепит и накручивает слои. Через несколько минут нити затвердевают и становятся прочными, как полимерное волокно. Сначала они сдавят тело так, что будет невозможно дышать, а затем переломают кости. Разорвать эту дрянь невозможно, ее берет только огонь.
– Что случилось? – голос Глории звучал требовательно.
Олег аккуратно сдал назад.
– «Паутина», – прошептал он. – Необычная какая-то, еще и по земле стелется.
Глория тоже отступила на шаг, и Олег, внутренне холодея, увидел, как ее ботинок наступил на тонкую сверкающую нить.
– Не двигайся!
Мысли лихорадочно метались, оценивая обстановку. Если она сдвинется с места, нити моментально намотаются на ногу. А если он подойдет ближе, то влипнет сам.
– Да в чем дело-то? – нетерпеливо фыркнула Глория.
– Сейчас…
Но Глория не стала ждать. С нарастающим ужасом Олег видел, как она подняла ногу, за которой тянулась серебристая струна. Видел, как из земли показались ростки «паутины» и устремились к ее ботинку, а Глория просто шаркнула подошвой по камню, будто вляпалась в собачье дерьмо на Арбате. И… Ничего не произошло. Нить натянулась, а затем просто лопнула.
– Идем?
– Да, конечно, – спохватился Гончар; он все еще находился под впечатлением от увиденного.
До железной дороги они добрались без происшествий.
