– Миккая не додумалась до разгадки, а я давно понял. И мне стоило огромных усилий втайне от сестер и братьев хранить жизнь и секрет твоей бабушки. Я убеждал ее затаиться, чтобы все забыли о ее существовании до тех пор, пока ты не повзрослеешь достаточно, чтобы получить книгу и осознать ответственность, которую понесешь, став Хранителем Полосы. Но твоя бабушка решила иначе. Отдала книгу, постоянно находилась на виду – немыслимо! – Нукко стиснул зубы, в его темных глазах плескалась злость.
По телу пронеслась дрожь. Нукко опасается, что если Миккая узнает причину, по которой они до сих пор не видели полный текст пророчества, то убьет Лидию. А что потом? Неужели она сможет принудить ее к чему-то, лишь бы быстрее воскресить всех этих… Ника прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
– Я никому не скажу, – заверила Ника, надеясь, что ее голос прозвучал твердо.
– Если останешься жива и если кто-то не вытащит это знание из тебя.
Ника нахмурилась.
– Я не слабачка, чтобы…
Нукко молниеносно развернулся к ней и схватил за плечи. Невесть откуда взявшийся ветер подбросил концы собранных в хвост волос, и те зловеще метнулись к лицу.
– Я уверен, что все погибшие Хранители говорили так же. Есть тысячи способов манипулировать человеческой душой. Достаточно узнать, на что она способна, а на что нет, и все. Любовь, ненависть, любые другие пристрастия – ты можешь даже не заметить, как тебя изучат и сломают.
Нукко вкратце рассказал Нике о том, кто такие Хранители и почему они так важны. От волнения ее затрясло, и Ника стиснула зубы. Видимо, что-то отобразилось на ее лице, раз глаза Нукко вспыхнули яростным озарением:
– О-о-о, так кто-то уже подобрался к тебе совсем близко?
В последнюю встречу Долохов недвусмысленно дал понять, что уже знает, как выбить из нее текст пророчества, и, вероятно, случится это совсем скоро.
«Следующая наша встреча затянется надолго» – что-то такое он сказал. И Ника, терзаемая смутными догадками о его планах, должна была сделать максимум, чтобы этот удав не пробрался в ее семью, к их секретам.
Поэтому Ника не стала дожидаться Алекса – взяла с Нукко обещание перенести его в terra caelum с помощью фокуса с порталом, к которому он прибегнул, когда решил нагрянуть с визитом на церемонию титулования, а сама отправилась в замок на откровенный разговор с отцом – о пророчестве, Долохове и ее судьбе в целом. Но перед этим ей нужно было увидеться с Домором. Ника не знала наверняка, но предчувствовала, что беседа с Николасом внесет серьезные коррективы в ее планы на счастливое будущее с Домором, и ей было важно, чтобы Илан как можно скорее услышал ее признание. Она выбрала его и должна убедиться, что он тоже. Пророчества, Долоховы, Каи Светуч и прочие раздражающие неконтролируемые обстоятельства никуда не денутся, но, если в ее жизни есть что-то, что она может изменить, она хочет это сделать. Непременно и немедленно.
В Шейфиле Ника столкнулась с близнецами Райкерами, и один (Броди или Кайло – Ника в жизни бы не отличила) сообщил, что Домор и Дофин еще не возвращались. Ах да, Илан же говорил, что его не будет пару дней.
На вертолете ее отправили в столицу, и всю дорогу Ника просидела как на иголках, сгорая от нетерпения, ежась от волнения и улыбаясь от предвкушения.
Они скоро встретятся, и Ника скажет Домору обо всем, что чувствует. Что, несмотря на сложности вокруг и хаос в голове, все, чего она хочет, – это попробовать жить нормально с ним – мужчиной, который ее полюбил вопреки, с которым ей будет не страшно, а надежно, и что бы дальше ни произошло, она обязательно справится, потому что он будет ее защищать. А уж Ника сделает все, чтобы ничего не испортить.
Заходя в кабинет отца, Ника была воодушевлена и, пожалуй, впервые за долгое время чувствовала уверенность в завтрашнем дне.
Слова Севиль наконец обрели смысл. В тот день они прозвучали мрачно и не сулили ничего хорошего, но сегодня – сегодня эти слова лишь усиливали решимость Ники.
– Нам надо поговорить, – сказала она, садясь в кресло напротив отца.
Николас словно почувствовал ее настрой. Выражение сострадания или растерянности от того, что он по-прежнему не знает, как себя вести с ней даже после всего пережитого, в этот раз не тронуло его лицо. Он кивнул – твердо, словно знал, зачем она пришла, и уголки его губ дрогнули.
