Белое с кровью полностью

– Я знаю о своем рождении и о пророчестве. И я хочу, чтобы ты рассказал мне свою версию – абсолютно все, ничего не утаивая. – Ника пристально смотрела на него, боясь заметить на лице хотя бы тень сомнения, недоумения, отрицания, но ее отец оставался собран и уверен. – Мне не нужны ни раскаяние, ни сожаление или что там еще. Только правда и факты. Хорошо?

– Время пришло, – согласился Николас.

Пока Ника говорила, она ощущала себя очень взрослой и даже обрадовалась, что в важный момент смогла отбросить чувства, которые всякий раз вызывал в ней отец, но стоило Николасу холодно согласиться на это, как в сердце снова защемило.

Ты лишь инвестиция.

Инвестиция в светлое будущее этой земли.

Ника прикусила щеку изнутри, всматриваясь в карие глаза отца: не было там ничего нежного и теплого, одни лишь любопытство и предвкушение. И Ника вдруг поняла, что ждать отцовской любви – занятие разрушительное и ужасно бессмысленное. Но она в состоянии добиться другого: стать его союзником, показать, что она не просто трофей, а тоже на что-то способна. И это принесет ей куда больше пользы, чем его любовь.

– В Алтавре ко мне приезжал Долохов.

Николас снова кивнул, и Ника пересказала ему их разговор, не утруждая себя подробностями истории с убитой женщиной.

– Он убежден, что я знаю текст пророчества.

– А ты понимаешь, почему ты его не знаешь? – вопрос Николас задал аккуратно, сглаживая интонацию, словно, если Ника скажет «нет», он не станет развивать тему. Но Ника кивнула.

– Однако Долохов не знает о Ли… не знает, в общем. Он думает, что… – Ника запнулась, внезапно осознав, что Николас не в курсе про Мари. Про то, кем была ее мать. Ладно, придется немного приврать. – Он думает, что я не видела пророчество, потому что Рита была жива. А теперь, когда ее нет, Долохов убежден, что я уже все увидела и не хочу ему говорить. И он заверил, что знает способ, как меня заставить… Как он может это сделать? Я не понимаю.

– Дело не только в пророчестве, – вздохнул Николас, откидываясь на спинку кресла. – Он ищет Хранителей. Ты уже слышала о них? – Ника кивнула. – И ему нужен доступ в Центр отслеживания.

Ника задумалась, удерживая взгляд отца. Наша встреча затянется надолго. Не может быть…

– Если он думал, что Рита владела книгой, значит, может считать, что доступ к пророчеству, как и к Центру, можно получить через брак с тобой. – Николас хмуро взглянул на Нику, и она нехотя кивнула. Сама уже догадалась – просто надеялась, что есть другие варианты. От одной лишь мысли, что Долохов сможет принудить ее к этому, Нике становилось плохо. Но так уж устроена система: супругу правителя или наследника открываются все тайные знания правящей семьи.

– Сейчас у него нет свободного доступа к замку, поэтому мы можем либо спрятать тебя, либо выдать замуж, и тогда…

– И сколько раз ты будешь выдавать меня замуж? – мрачно усмехнулась Ника, растирая переносицу пальцами. И почему она не родилась в Севваре, например? Жила бы себе да бед не знала. – Он убил Марию Саквильскую. Алекса держит на коротком поводке. Эта защита династии – фигня. Если надо подобраться к человеку, он найдет способ. И будет избавляться от всех моих мужей, пока сам им не станет. Он приехал в Алтавр как к себе домой. Кстати, как он это сделал? Где, черт возьми, Фернусон?

– Исчез. Без следа, – мрачно ответил Николас. Ника надула щеки и с шумом выпустила воздух. – Послушай, я знаю, ты скептически настроена насчет всего, что делаю я. Точнее, ты думаешь, что я ничего не делаю, а только наблюдаю, и в этом отчасти моя вина. Я тебе никогда ничего не рассказывал. Считал, что это тебя не касается, и в этом мой промах. Именно благодаря Владиславу Долохову и его вере в безнаказанность и вседозволенность Давид Дофин проделал большую работу, и я расскажу тебе обо всем. Но, Ника, твоя жизнь важна! И не менее важно сохранить наши тайны. Не допустить никого в Центр. Это выше семьи, выше личного, выше любых чувств.

Ника поджала губы, нехотя кивнув. Да все она понимала…

– Мы спрячем тебя в Морабате – туда ни Долохову, ни кому бы то ни было еще не пробраться без ведома…

– Не хочу, – тихо перебила его Ника. – Не хочу прятаться. Давай… давай закончим уже это, а? Если мы боимся, что Долохов или кто-то там после него объявится, решит через меня добраться до наших секретов, давай сделаем так, чтобы я для них была бесполезной? Сделаем, но не скажем никому. И впустим его в нашу семью.

Во взгляде Николаса мелькнуло удивление. Семья – она впервые это сказала так просто и уверенно. Да, семья – странная, неправильная, поломанная, но семья – зачем отрицать очевидное.

– Ты правильно сказал про вседозволенность. Он думает, что умнее всех. Вписывает людей в свои контракты и размахивает перед носом. Любит поиграть. Так давай сыграем?

Николас не выказал ни удивления, ни сопротивления – смотрел на нее внимательно. Может, ей только показалось, просто захотелось выдать желаемое за действительное – но в его глазах вспыхнул азарт.