Белое с кровью полностью

– Ну, не только. Спрашивала про какую-то семейную реликвию. Мол, ты в школе часто хвасталась неким фолиантом… О чем это она?

Ника пожала плечами. Книга Гидеона Рафуса. Теперь и Ада Блодвинг разнюхивает про нее. Но зачем задавать вопросы Рите? Уж безликая должна знать, кто владеет книгой по праву.

– Спасибо, теперь иди, – велел Николас.

Рита показательно откланялась и, виляя бедрами, прошла к выходу из спальни, но, едва она коснулась ручки, Ника окликнула ее:

– Что за зелье ты мне на лицо мазала?

Рита обернулась – вроде бы сразу, но Ника заметила секундное замешательство. Мать приторно улыбнулась:

– Ведьмовская метка, чтобы тебя никто не нашел. – Рита выразительно взглянула на Николаса. – Лидия дала. Но я, видимо, зря старалась, да, Никки, любимый?

Она ушла, громко хлопнув дверью. Ника вопросительно посмотрела на отца.

– Когда вас с Александром вернули домой, мы приняли решение оставить твое возвращение в тайне от жителей. Боялись, что случившееся может повториться. И когда Рита пожелала уехать, я решил, что лучшего места спрятать тебя, чем мир за завесой, быть не может.

– Понятно, – сухо кивнула Ника. Возможно, любой другой ребенок обрадовался бы этому объяснению: мол, посмотрите, мой отец так переживает за мою жизнь, что решил отказаться от меня, лишь бы я была цела. Но наслушавшись обрывочных фактов о Харуте, происхождении Полосы, о тумане, который постепенно уничтожает земли, о повернутости ведьм на всяких пророчествах и предназначениях и совместив все это со своим наследием, Ника невольно приходила к выводу, что в тепле и безопасности ее держали не от большой любви, а от незнания, что с ней делать дальше, чтобы – не дай бог – ничего не испортить, пока все разбираются, зачем им наследница Харуты, одержимая какой-то чертовщиной.

В памяти невольно всплыла ночная стычка с Адой Блодвинг в пансионе. Безликая сказала тогда, что Нике лучше умереть (ладно, сдохнуть, но это лирика), потому что то, что ей уготовано, куда хуже смерти.

«Даже твой отец относится к тебе как к мясу. Ты просто инвестиция…»

Инвестиция в светлое будущее земель.

Господи, Харт-Вуд, с каких пор ты веришь всяким безликим? Вытащи мозги из задницы.

– Как только мы поймем, что опасности нет, она отправится обратно. Здесь мы ее даже видеть не будем, – ворвался в ее мысли голос Николаса. – Мои люди дежурят в Лондоне, но за месяц безликая так и не объявилась.

– Как будто она хотела воссоединить семейку, – Ника откинулась в кресле и закрыла глаза. – Какой-то нескончаемый кошмар. Слушай, насчет вампиров… Они не нападают на людей.

– Я знаю, не думай об этом.

– Ну да, конечно. Нет проблем, – пробормотала Ника. В разгар лета, в теплом махровом халате ей вдруг стало холодно. И она внезапно вспомнила, как Нукко обнял ее – вроде бы совсем недавно, после особенно тяжелого воспоминания. Обнял так по-отечески, и было тепло и спокойно. Ника будто почувствовала его руки на своих плечах и, вздрогнув, резко распахнула глаза: Николас сидел в своем кресле, уперев локти в колени, и молча смотрел на нее.

– Слушай, мне есть что рассказать, но дай время, – прошептала она.

– Конечно, – Николас внезапно потянулся и коснулся ее руки, едва ощутимо, кончиками пальцев, будто проверял, не обожжется ли. – Скажи, когда будешь готова. – Он немного помолчал и добавил: – Мы поняли, как можно исправить твой статус в генеалогическом древе. Тебе нужно принять титул.

Николас уже переступил порог, когда внезапно остановился и сказал:

– Я не собирался настаивать, но прошу тебя подумать о принятии титула. Никто не требует от тебя погружаться в дела terra, но титул даст тебе защиту. В свете случившегося с Ритой и раз ты здесь, это не будет лишним.

Сердце предательски застучало, обожгло изнутри глупой надеждой и предвкушением тепла. Почему он так говорит? Это просто расчет? Или, быть может, он действительно беспокоится за нее?

– Да. Хорошо. Я подумаю, – кивнула она, и губы растянулись в одобрительной улыбке. – В смысле…

Вот черт. Замолчи.

«Инвестиция-инвестиция-инвестиция», – барабанил в голове едкий голос Блодвинг.

Я хочу что-то значить. Я могу что-то значить.

И ничего не теряю.

– В смысле, я готова.