Если подумать, то все началось с книги – той самой книги, за которой отправилась Ника по наставлению бабушки Лидии. В тот день она обнаружила кладбище с собственной могилой, а еще нашла умирающего одноклассника. Начало конца. Только книга была совершенно непонятна ей – изъеденная временем, но абсолютно пустая внутри. Лидия уверяла, что это реликвия династии Стамерфильдов, некое мощное оружие, за которым многие охотятся. Но бабушка не потрудилась объяснить, в чем ее сила, а Ника, честно пролистав страницы несколько раз, бросила ее на дно чемодана и забыла, раз от нее нет никакой видимой пользы.
Но в Морабате, пережив первые дни слепоты, привыкнув к регулярным вспышкам воспоминаний и вновь обретя способность воспринимать звуки вне своей головы, Ника завела речь о книге с Миккаей, и ведьма, к удивлению, поведала, что ее создал Гидеон Рафус – некий тысячелетний маг, заставший смерть Харуты и приход Стамерфильда к власти. Он был простым конюхом, но по необъяснимым причинам после смерти ведьмы превратился в бессмертное существо; и каким-то неведомым образом невидимые тексты, заключенные на страницах книги, были связаны с его воспоминаниями.
– Поговаривают, эта штука хранит все, что когда-либо видел Гидеон.
– А сама-то ты его видела?
Как и Полоса Туманов, Гидеон Рафус был для нее все еще сказкой, которую рассказывали детям на ночь, чтобы чему-то научить или преподать урок. Может, и глупо так думать, коротая дни в ведьмовском лесу и неоднократно сталкиваясь с магией, но Ника ничего не могла поделать со своим скепсисом: существование магии не равно существованию всего, о чем ей тут рассказывают, и пока она своими глазами не увидит, до конца не поверит.
– Нет. Да и никто не видел. Тамар говорила, что дочка ее подруги роман с ним крутила, но в это я слабо верю.
– А в то, что в этой книге есть невидимый текст, значит, веришь сильно? – язвила Ника. – Лидия сказала, что эта рухлядь теперь принадлежит мне, типа по праву наследия.
– По праву избрания, – поправила Миккая.
– Чего?
Ведьма раздраженно вздохнула, и Ника в тысячный раз пожалела, что не видит ее лица.
– Да, Николина, я верю, что в этой книге есть текст. Просто, возможно, ты еще не готова его увидеть. Вероятно, книга сама решит с тобой заговорить, когда настанет время.
И на этом щедрость Миккаи на информацию закончилась.
Спустя пару дней после возвращения Ники в terra из Алтавра вернулась и сама Лидия. При виде внучки лицо ее просветлело, но тут же снова стало нейтральным, уголки губ собрались в сдержанную улыбку, и она осторожно обняла девушку. Обнять в ответ Ника не смогла. Даже руку вскинула, хотела прикоснуться к спине, но так и не решилась. Лидия, надо отдать ей должное, не давила и реагировала на поведение Ники как на само собой разумеющееся. Разлила чай, наполнила вазочки сладостями и достала из буфета банку с джемом, поставила на стол, а потом вдруг опомнилась и виновато улыбнулась:
– Ты же терпеть его не можешь, да?
– Что?
– Варенье из лимонов.
– Я… я не знаю, – растерялась Ника. Ее няня, напротив, утверждала, что Ника все детство его обожала. – Дорис говорила…
– Эстелла, мать Александра, очень параноидальная личность. Такая мамаша-наседка. – Лидия поднесла чашку к губам и подула, а Ника застыла с открытым ртом. – Те четыре года, что вы с мальчиком провели вместе, она была одержима его иммунитетом. Втихаря выяснила у какой-то ведьмы… Ведьмы! Нет, ты представляешь, насколько она была плоха? Если бы Стефан узнал, что она к ведьме обратилась, его бы инфаркт хватил… Но Эстелла выяснила рецепт какой-то настойки. Александр дрянь эту пить отказывался, и она подмешивала ее в лимонное варенье, потому что лимоны хорошо забивали вкус. Но Александр и варенье не ел, на цитрусовые у него была аллергия, но вы с ним никому не рассказали, чтобы Эстелла еще чего не придумала взамен лимонов. И ты просто уминала варенье за него.
– Что? – выдохнула Ника. И по застывшей улыбке Лидии поняла, как глупо выглядит. – В смысле, нам же было где-то по четыре года.
– Вы были очень смышлеными мелкими хулиганами. Но я вас рассекретила.
