Софи ворвалась к ней в спальню, и Ника невольно пересчитала ее зубы, мысленно показывая бабушке «класс» за очевидное наблюдение и заодно подсчитывая минуты до окончания встречи. Чрезмерно позитивные люди по умолчанию вгоняли ее в ступор. Но вот странно: несмотря на лучезарность, Софи совсем не раздражала. Сверкая улыбкой, она быстро представилась и с должным профессионализмом спросила, есть ли у Ники какие-то особенности, которые нужно обязательно учесть при подборе нового гардероба. Ника кивнула и просто разделась до трусов, отчасти рассчитывая застать новоиспеченного стилиста врасплох и посмотреть, как выглядит Софи с замешательством на лице. Но жена главнокомандующего оказалась не промах и даже бровью не повела. Она несколько минут рассматривала ее плечи, спину и ноги, авторитетно отметила «классную задницу», а потом несколько минут со сдержанным восхищением таращилась на ее маленькую грудь, и здесь уже Нике сделалось не по себе.
– Была бы у меня такая грудь в восемнадцать… – вздохнула Софи и покачала головой. – Одевайтесь, принцесса.
– Ника, если не сложно.
– Нет проблем, – Софи снова расплылась в улыбке. – Вы красивая до безобразия. Просто до неприличия. И эта ваша худоба даже при небольшом росте, как… как… – Софи пощелкала пальцами, подбирая сравнение. – Героиновый шик! Кажется, так у вас назывался период. Просто вау.
Ника попала головой в рукав футболки и тихо выругалась.
– Я же не субтильная.
– М?
– Героиновый шик – это про… – Ника внезапно разозлилась, хотя понимала, что Софи не хотела ее задеть. – При чем здесь это вообще? Вы что, фанатеете от того мира?
– Было дело, каюсь, – улыбка жены Дофина внезапно померкла. – Но меня всегда прельщала Америка. Сколько раз просила Давида съездить, но он вечно так занят, а потом уже… – Софи вдруг вздрогнула, и снова ее лицо засветилось. Она села на подлокотник кресла и закинула ногу на ногу. – Хотела сначала предложить вам волосы остричь, но… нет, лучше оставить. Да? Нам нужно разбавить вашу диковатость чем-то женственным. А красивые волосы придают соблазнительно-опасный вид. Что может быть женственнее?
– У вас очень странные представления о женственности, – хмыкнула Ника, с ногами забираясь на кровать.
– Нужно что-то дерзкое, но не вызывающее. Яркое, но ранимое…
– Я не ра…
– Таинственное, но не отталкивающее, и при этом…
– Тихо вы, – шикнула Ника, и Софи резко замолчала, с удивлением посмотрев на нее. – Честное слово, мне плевать, во что вы там собираетесь наряжать меня. Одно условие: без каблуков. Лады?
Она уже готовилась к спору и репетировала аргументы от «я должна чувствовать себя уверенно» до «кто здесь принцесса, вашу мать», но Софи снова удивила ее. Расплылась в улыбке и кивнула, а потом резко вскочила и кинулась к своей сумке, которую бросила у порога. И с таким воодушевлением принялась что-то искать в ней, что не заметила, как задела волосы, – и ее каре внезапно завалилось набок, обнажая часть лысой головы. Ника не смогла вовремя отвести взгляд, и Софи покраснела, спешно поправляя парик.
– Больное сердце, депрессия, таблетки – что-то пошло не так, выпали волосы, – просто сказала она.
– А ваш муж…
Софи рассмеялась:
– Знает, конечно! Мы с ним и познакомились в госпитале. Я стояла в коридоре, в больничной рубашке, освещая путь своей новенькой лысиной. Святой он человек, мой Давид. – Она поджала губы и очень серьезно добавила: – Если Бога не существует, то кто же создал моего мужа?
Ника не нашлась с ответом.
Потом Софи выудила из сумки огромный ежедневник, тщательно сняла мерки с Ники и еще более тщательно все записала, что-то обдумывала, улыбалась, опять что-то обдумывала и снова улыбалась, улыбалась, улыбалась – так, что у Ники в какой-то момент заслезились глаза, – и наконец объявила, что ей «все понятно», наспех затолкала в сумку все, что успело вывалиться из нее, пока она искала ежедневник, и, театрально присев в реверансе, ушла.
Ника прислонилась к двери спиной и с шумом выдохнула. Софи определенно была человеком, которого нужно принимать дозированно. Взгляд Ники упал на пол, на синий пузырек с таблетками. «Валиум»[7]. Она подняла его, немного покрутила в руках, а потом закинула в рот две штуки.
Рита ворвалась в кабинет, с грохотом захлопнув дверь. Николас устало смотрел, как его несостоявшаяся жена пронеслась мимо него к мини-бару, рывком откупорила бутылку с бренди и, наполнив стакан, опрокинула в себя.
– Ты дашь ей титул?! – прошипела она, утирая рот пальцами. Растрепанная и раскрасневшаяся, с дьявольским огнем в глазах, Рита повернулась к нему, стиснув руки в кулаки. Николас поджал губы, с прискорбием отмечая, что некогда действительно любил эту женщину. Несмотря ни на что.
– Защиту. – Николас отхлебнул из стакана и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза.
– Какую на хрен защиту?! Наденешь ей корону у всех на виду, объявишь своей своре, что признаёшь наследницу, что она не просто жива и невредима, а готова продолжать твое вонючее дело?
– Тебе что, завидно? – Николас нехотя посмотрел на Риту и встретился с ее разъяренным взглядом.
