Воспоминания о случившемся были размытыми, но ощущения, которые Алекс испытал тогда, – о крови, которой напоила его Ада Блодвинг, о жажде и превращениях, о диком, разрывающем желании убивать, – этого он забыть не мог. До отъезда в Эхертаун Мари много раз пыталась вывести его на разговор, но Алекс отмахивался, отшучивался, потом злился, и они ругались, и он просил больше никогда не поднимать эту тему. Но Домору всегда хотел сказать спасибо. Потому что, если бы он не вмешался, один черт знает, чем бы это закончилось.
– Это моя работа, – голос воина прозвучал холодно, но взгляд стал любопытным, и Алекс немного расслабился.
– Хорошая у вас работа. Полезная. Не сочтите мой вопрос неправильным, но вы прямой потомок эльфийского народа?
– Полукровка, Ваше Высочество, как и все ныне живущие эльфы, – улыбнулся Домор, опершись на одну из сверкающих башенок.
– Но это правда, что ваш народ умеет чувствовать свершение магии там, где человеческий глаз ее не видит?
Илан нахмурился и медленно кивнул. Алекс глубоко вздохнул. Колкие мурашки устремились вверх по рукам. Идея пришла ему в голову минуту назад, и он даже толком не обдумал ее.
– Вы наверняка слышали о сожжении военной базы на нашей земле? Не хотите ли на днях наведаться туда со мной и моим товарищем?
– Вы что-то подозреваете?
Алекс промолчал, взглядом давая понять, что здесь говорить не будет. Когда Домор согласился, Алекс с благодарностью кивнул и огляделся. Кая Светуч по-прежнему стояла на противоположной стороне и вела непринужденную беседу с Владиславом Долоховым. Как странно… Какой бы скользкой ни была эта женщина, она презирала Долохова так же, как и вся его семья. Алекс прежде не видел их рядом, да еще и вдвоем.
Илан попрощался с ним и направился к своей принцессе. Репортеры уже покинули площадку, и Алекс позволил себе без стеснения смотреть на нее. Рука машинально метнулась к татуировке за ухом, и он улыбнулся. Илан наклонился к Нике и что-то сказал, кончиками пальцев касаясь ее спины. Как и всегда, лицо у воина было бесстрастное, взгляд – спокойный, движения – уверенные. Но Алекс смотрел на его пальцы, едва касавшиеся спины Ники, и было в этом что-то неправильное, что-то, чего не прочтешь на лице, не увидишь в глазах, не заметишь в движениях. Ника кивнула Домору и позволила себя увести. Алекс смотрел им вслед и с такой силой сжимал бокал, что в итоге тот треснул и рассыпался в его руке, порезав ладонь. Мимолетная боль охладила его пыл.
Позже Мари сказала, что со стороны их общение с Никой выглядело приторно милым и что если бы она не знала всей предыстории, то подумала бы, что они искренне обременены обществом друг друга.
– Ты прекрасный актер, мой юный господин, – едко шептала она, сидя рядом в машине по дороге домой. – Только в следующий раз следи за руками: все время так и норовил потискать ее.
Алекс закатил глаза. Рядом с Мари сидел Кир. Опустив голову ей на плечо, парень дремал, а сестра уставилась в окно, машинально поглаживая его по руке.
– Как думаешь, этот воин…
– Илан Домор. И не делай вид, что не знаешь его имени, – ты же фанатеешь по нему, как малолетка, – фыркнула Мари.
– Это в прошлом!
– Ах, ну конечно, в прошлом.
– Ты дашь мне договорить или нет?
– Да знаю я, что ты хочешь сказать, – Мари подавила улыбку. Взгляд ее снова сделался усталым, в зеленых глазах мелькнуло сочувствие. – Если сам ничего не собираешься делать, не мешай им, хорошо? Хоть в этом не будь эгоистом. – На ее лице вдруг мелькнул испуг, и она поспешила добавить: – В смысле, не будь эгоистом. Просто не будь им сейчас.
