Следующим утром все газеты пестрели громкими заголовками о прошедшей церемонии титулования. Конечно, особое внимание журналисты уделили появлению ведьмака Нукко. «Надменный маг», «фарс», «слуга наследницы» – самые популярные определения его пребывания на мосту. Найк Крамар посвятил несколько абзацев рассуждениям о том, что же такого сделала принцесса, раз уж самый скрытный ведьмовской клан удостоил ее своим вниманием. «Дружеские объятия, трепетный поцелуй в лоб – чувства, совершенно несвойственные этому народу. Кажется, наша принцесса действительно дьявольская, раз уж ей удалось склонить на свою сторону этого мужчину. Бойтесь, ignis populus[9], Николина Харт-Вуд – куда больше Стамерфильд, чем все вы думаете».
– Сучий потрох, – Ника вновь и вновь перечитывала статью. – Откуда тебе вообще знать, что им свойственно, а что нет? Ты же впервые его видел вживую!
Также, по мнению Крамара и еще десятка его соратников, «дьявольская» принцесса и наследник-мученик terra caelum с трудом («скрипя зубами») выносили общество друг друга. «Сколько страсти и желания к мудрому ведению мира в глазах юных heredes[10]», – издевался Крамар, иллюстрируя написанное фотографией, на которой Алекс и Ника держались за руки, связанные Нитью Доблести и Преданности. Они напряженно смотрели друг на друга, плотно сомкнув челюсти: Алекс – в попытке контролировать пробудившуюся душу, Ника – от боли в сломанном пальце.
Однако некий Э. Юсбис, журналист terra caelum, опубликовал совершенно иную точку зрения. В его статье не было ни громких высказываний, ни ярлыков и нудных рассуждений о ведьмах, дьяволах и прочей чепухе – лишь подборка фотографий под витиеватым заголовком: «Долг перед народом обрекает жертвовать истинными желаниями». Снимки были уникальными – таких никто не сделал, даже длинноносый Найк Крамар: поцелуй руки, которым Алекс благодарил Нику за танец; его объятия для первого совместного фото, напряженные пальцы на ее талии; и два отдельных кадра с изображением татуировок созвездия Гончих Псов – на руке у нее и за ухом у него.
Оказалось, что это та самая молодая журналистка, осмелившаяся задать вопрос Нукко, робкая блондинка с трясущимися руками и дрожащим голосом. Эмма Юсбис. С комом в горле Ника рассматривала эти провокационные фото, глубоко пораженная тем, что Алекс тоже запечатлел звезды на своем теле.
– Надо срочно придумать правдоподобную версию этих рисунков, – говорил Михаил. – Мы не можем позволить народу развивать тему.
– Скажите, что так в Англии выглядит вид на жительство, – буркнула Ника.
Михаил что-то ответил, но она не слушала: сверлила взглядом фото, тщетно пытаясь избавиться от противного, скребущего ощущения в груди. Как бы сильно Ника ни злилась на Алекса, скучала она по нему куда сильнее. Ей так не хватало ночных откровений и возможности снять маску, быть искренней, не боясь показаться глупой, поломанной или сумасшедшей. Она скучала по дикому, сводившему с ума ощущению контроля, которое приходило каждый раз в моменты их близости. И по надежде. До того года в «Форест Холле» Ника и не знала, что умеет мечтать, желать чего-то хорошего и быть счастливой. И что же теперь? Ника с прискорбием осознавала, что, возможно, понимает поведение Алекса, что с их мрачными тайнами и титулами нет другого пути, как просто не дышать рядом друг с другом. И теперь ей придется перевирать все, что было так важно для нее, даже такие сокровенные, казалось бы, мелочи, как звезды на руке. Но дело было не в самом вранье – она просто боялась. Боялась, что однажды так сильно закопается во лжи и притворстве, что поверит в них.
Ника скомкала газету и уже собиралась бросить ее в камин, но в последний момент передумала и сунула в карман толстовки.
Тем временем в terra caelum Стефан смотрел на происходящее совсем под другим углом, и Алексу не один день приходилось выслушивать тирады относительно той публикации.
– Необдуманно! Позор! Ты как маленький ребенок! Ты совершенно не готов занять мое место!
Мари предприняла несколько попыток образумить отца, уверяя, что это все выдумки журналистки и что на самом деле Ника и Алекс никогда даже не дружили, но тщетно. И если бы не громкое заявление Кира Сфонова спустя неделю после церемонии, одному лишь богу известно, чем бы закончились сетования оклуса. Приехав во дворец поздно вечером, воин собрал Саквильских в тронном зале и сделал Мари предложение.
– Этот мир ошибся, послав мне не того сына, – буркнул Стефан в сторону Алекса, пока Эстелла, утирая слезы, обнимала обручившуюся пару. – Избавься от этого позора: заклей, замажь, если надо – вырежи! Скажем, что журналистка сама дорисовала для фото.
