В следующие два года Дольфо и Зена видели Донату лишь изредка. Они научились встречать дочь без претензий и лишних вопросов. Она приезжала на целый день, но говорила мало и больше не проявляла той эмоциональности, что отличала ее раньше. Родители рассказывали последние семейные новости: кто родился, кто умер, кто женился, а кто, напротив, разводится, пользуясь благами недавно принятого закона. Время от времени они спрашивали Донату о муже. Она взяла его с собой в Виджу лишь однажды, и знакомство прошло не слишком-то сердечно. За весь день Джино выдавил из себя лишь пару фраз, и все остальные тоже чувствовали себя не в своей тарелке. С тех пор супруг Донаты больше не показывался, а Зена и Дольфо научились ограничиваться банальными вопросами.
– Все хорошо, – коротко отвечала дочь.
– Но вы работаете? У вас деньги-то есть?
– Да, у нас все есть.
– Тут тебе пришли письма, от Стефано, – говорила порой мать.
– Выброси их.
– Даже не откроешь?
– А зачем? – пожимала плечами Доната и меняла тему: – Как у бабушки дела?
– Немного постарела, но в целом все хорошо. Так и ходит каждый день в церковь, а дедушка все пытается ее убедить, что никто на небесах нас не слышит, – отвечал отец.
Начиная с первых выборов освобожденной Италии 2 июня 1946 года Радамес всегда голосовал за Коммунистическую партию. В тот памятный день впервые в истории страны выразить свою политическую волю смогли не только мужчины, но и женщины. Несмотря на уговоры мужа отдать голос за коммунистов, Снежинка предпочла послушать дона Романо, который во время исповеди настоятельно советовал ей выбрать христиан-демократов.
– Голосуйте так, как я вам говорю, а не то расстроите Деву Марию! – заявлял он прихожанам.
С тех первых выборов прошло двадцать лет, но в доме Мартироли муж и жена по-прежнему придерживались разных политических взглядов, что, впрочем, не мешало им мирно уживаться под одной крышей. Каждое воскресенье Радамес помогал распространять экземпляры газеты «Унита», в то время как Снежинка обходила соседей-подписчиков со стопкой «Фамилья Кристиана». К обеду оба возвращались домой. Муж садился читать газету, громко проклиная то правительство, то мух, то мороз – в зависимости от сезона. Снежинка ставила на плиту бульон – суп с лапшой в семье ели каждое воскресенье, даже если стояла сорокаградусная жара, – и включала по радио программу местных новостей «Гадзеттино падано». В полдень из приемника раздавался птичий щебет, а потом сообщалось:
– Точное время: двенадцать часов.
В ту же секунду Радамес откладывал номер «Унита», садился за стол и повязывал салфетку на шею, а Снежинка уже несла кастрюлю с лапшой в бульоне. После новостей по радио начиналась музыкальная передача.
Норме хорошо запомнился день, когда передавали песню Маризы Санниа «Белый дом»:
– Все же ясно как день, – заявил Радамес. – Это антиамериканское заявление: «белый дом» – на самом деле Белый дом Никсона, а трястись от страха их заставляет война во Вьетнаме, а не всякие глупости!
21 июля 1969 года Радамес Мартироли решил, что наука наконец-то доказала то, во что он верил всю жизнь. Вместе с женой они в прямом эфире наблюдали за первой высадкой человека на Луне. Нил Армстронг ступил на лунную поверхность, сделал несколько неуверенных шагов и наконец начал прыгать по пустынному ландшафту. Тут Радамес повернулся к Снежинке, изумленно следившей за происходящим на экране.
– Ну что, где там твоя Богоматерь со святыми? На небе одни горы пыли, и никакого Бога!
В те годы Доната уже не навещала бабушку с дедушкой, но Норма иногда заглядывала. В последний приезд в Стеллату Снежинка рассказала ей, что видела странный сон. Она словно оказалась среди урагана, и ветер поднимал ее в воздух. Снежинка пыталась ухватиться за деревья или за забор, но ее неумолимо тянуло куда-то к облакам. Вокруг нельзя было ничего не разглядеть, с порывами ветра доносились то крики, то шепот. Внезапно раздался женский голос, провозгласивший громче остальных: «Этот брак проклят!»
– Теперь спать ложиться страшно с такими кошмарами, – сказала Снежинка в конце. – Надеюсь только, что это не знак, что пророчество вот-вот сбудется.
– Бабушка, да что ты такое говоришь? Это все суеверия, – ответила Норма.
Та внимательно посмотрела на нее, явно не убежденная, но предпочла сменить тему.
– Как у Донаты дела?
– Мы мало видимся, но у нее все в порядке.
– Помнишь, как она делала мне «маску для лица»? И как вы вместе мастерили духи?
– Ага, смешивали воду с цветами и тертым мылом! А потом Доната еще уговорила меня продавать их на рынке. И как она ловко болтала, когда пыталась убедить кого-нибудь убедить купить эту бурду!
