– В половине одиннадцатого вы наденете лыжные маски, войдете и подниметесь по внутренней лестнице. В это время судья наверняка будет в гостиной. Стреляете в ногу, один выстрел с глушителем, и сразу уходите. Завтра поедете в Санта-Маргериту проверить все детали на месте. А в пятницу я буду ждать вашего звонка здесь. У меня дома телефон прослушивается. Как только закончите, уезжайте из Генуи. Без суеты, пожалуйста, не привлекая к себе внимания. Позвоните мне с бензоколонки в Оваде, не раньше! Нужно отъехать от города до того, как перекроют выезд.
– Окей, все понятно.
– Давайте еще раз повторим, чтобы вы точно все запомнили. Стрелять только в ногу. Понятно, Марио? Это должно стать ему уроком, предупреждением на будущее. Никаких жертв, ясно?
– Да понял я, понял.
В пятницу вечером, после работы, Доната вернулась в безопасную квартиру. Там жили муж и жена, недавно вступившие в партию и еще не попавшиеся на глаза полиции.
В одиннадцать телефон все еще молчал. Половина двенадцатого. По-прежнему тишина. Доната начала нервничать.
– Пора бы им уже позвонить.
– Сейчас позвонят.
Минута шла за минутой, телефон молчал.
– Что-то пошло не так.
– Успокойся, вот увидишь, скоро позвонят.
– Нет, я чувствую, что-то случилось.
Телефон зазвонил. Доната схватила трубку.
– Алло, Марио?
– Черт тебя подери, ты сказала, что он будет один!
– А он был не один? Что случилось?
– Да полная дрянь случилась! Вошли спокойно, судья смотрел телевизор, нас и не заметил. Выстрелили в ногу, как договаривались. Уже собрались уходить, и тут он.
– Кто?
– Да парень какой-то, сын, наверное. Я откуда знаю… Алле? Алле… Доната!
– …Марио, что случилось?
– Ну что-что! Выстрелил я в него! Что еще мне оставалось? Он меня врасплох застал. Может, вооружен был, я испугался… Доната?.. Алле!
– Так, слушай: во сколько вы вошли в дом?
– В десять тридцать, как ты сказала. Я точно знаю, мы следили по часам.
– Тогда это не сын, точно не сын, никак не мог быть он. Наверное, сосед или друг. Сын в это время был на вокзале в Генуе.
– Ох, боже ты мой! Вот этого нам еще не хватало… Доната?.. Доната!
Девушка бросила трубку и кинулась к радиоприемнику, крича хозяйке квартиры:
– Включай, ищи новости! Сколько сейчас времени? Давай скорее…
Обрывки песен, куски рекламы, какое-то интервью, и наконец:
– …Официальных заявлений от полиции пока не поступало, но учитывая роль судьи Лоренцо в борьбе с терроризмом, наиболее вероятная версия – покушение на убийство. Пока ни одна из группировок не взяла на себя ответственность за совершенный теракт. А теперь прослушайте прогноз погоды…
– Крути дальше, скорее!
Через несколько секунд удалось поймать другую новостную передачу.
– …Только ранение в ногу. Сын Стефано, тридцати лет, скончался по пути в больницу.
Доната больше ничего не слышала. Звуки радио, крики женщины рядом, что звала ее, трясла, повторяла ее имя, – все это внезапно стало бесконечно далеким.
Ее отвели в другую комнату и усадили на кровать. Хозяйка квартиры сжимала ее руки и повторяла: «Дыши… Медленно, глубоко, дыши… Подумай о ребенке». Но Доната не слышала ни ее голоса, ни шума вентилятора, ни звуков улицы, долетавших из окна, ни того, как женщина твердит мужу сделать что-нибудь, хотя бы принести воды.
Она потеряла чувство времени, и слух, и осязание и лишь неподвижно сидела там, куда ее посадили: с прямой спиной, еле дыша, долгие-долгие минуты. Потом постепенно Доната начала возвращаться в мир живых: губы порозовели, дыхание выровнялось.
Она не плакала и не произносила ни слова. Хозяева квартиры уговорили ее прилечь, а сами вернулись на кухню, оставив дверь полуприкрытой. Доната слышала, как они спорят, стоит ли вызвать врача или отвезти ее в больницу. Больше часа она неподвижно пролежала на кровати, потом встала, молча обулась, тихо выскользнула из комнаты и вышла на улицу.
Теперь она шла куда глаза глядят, оставив в квартире сумочку, деньги, ключи от машины. Несколько часов Доната бродила по миланским улицам, не вполне осознавая, что делает. Потихоньку окна погасли, только редкие огоньки еще светились в домах незнакомцев, страдающих бессонницей.
Последние события постепенно становились все реальнее. Доната пыталась понять: почему Стефано оказался дома? Почему не поехал в Геную? Может, он что-то заподозрил, ее звонок показался ему странным? Да, наверное, так и есть… И теперь он уже никогда не узнает, чего ей стоило солгать ему.
Она хотела спасти его, и когда сказала, что хочет с ним встретиться, что он ей нужен, говорила совершенно искренне. Он всегда был нужен ей, каждый день, каждый час… Но долг перед партией был важнее, выше любых чувств. А теперь Стефано мертв по ее вине, и этот груз останется с ней до конца жизни.
Доната продолжала бродить по ночному городу, изнемогая от боли. Она шла и шла, будто робот, пытаясь осознать то, что осознать было невозможно.
– Доната…
– Стефано!
Девушка резко обернулась на звук чистого, родного голоса, но улица была пуста. Стая птиц с шумом взлетела с дерева и скрылась в ночном небе. Снова воцарилась тишина.
