Бабушка и внучка смеялись, вспоминая проделки сестер, но это было как говорить о ком-то давно умершем: с любовью, с ностальгией, но словно издалека, как будто воспоминания – это уже единственное, что осталось от Донаты.
Джино Такси арестовали в феврале, во время полицейского рейда в районе Ламбрате. Его обнаружили в квартире вместе с двумя соратниками, находившимися в розыске, там же хранились деньги, оружие и боеприпасы. Произошло вооруженное столкновение, один из террористов погиб. Джино Такси ранили, но до этого он успел выстрелить в полицейского.
– У Джино пуля попала в бедро и прошла навылет, это не опасно, – рассказала позже Доната двоюродной сестре. – Проблема в том, что он стрелял в человека в форме. Тому только поцарапало плечо, но адвокат говорит, что за это могут дать до пятнадцати лет.
– Когда будет слушание?
– В июне.
В этот раз девушки встретились в Милане, в кафе неподалеку от вокзала Порта-Гарибальди. Норма заметила, что у Донаты немытые волосы, а на платье расплылось пятно от соуса. Но больше всего ее обеспокоила бледность сестры и темные круги под глазами.
– Что ты теперь будешь делать? – спросила Норма.
Доната, похоже, пребывала в полном отчаянии.
– Не знаю, не знаю… Не могу больше думать.
Она обхватила голову руками, и Норма заметила, как дрожат ее пальцы.
– Не убивайся так. Может, Джино еще выйдет намного раньше, чем грозятся.
– Ты не поняла… – покачала головой Доната. – Жизнь с Джино с самого начала была настоящим адом. Мы правда старались: и мы сами, и партия. Сделали все, что могли, чтобы сохранить этот проклятый брак, но все бесполезно.
– Что ты сказала? – перебила сестру Норма, вздрогнув от последней фразы, но та продолжала:
– Ты была права, не нужно нам было жениться. Когда мы ругались, мне достаточно было прикрикнуть, чтобы он замолчал. Я ужасно с ним обращалась, хотя и знала, насколько он беззащитен. Мне стыдно в этом признаваться, но я раздавила его, будто проехалась по нему бульдозером. Он не хотел жениться на мне, но все убедили его, что это ради общего дела и что со временем все наладится…
– Да к черту партию! Ничто не мешает вам развестись.
– Я беременна.
– Беременна… В самом деле?.. Какой у тебя срок?
– Идет третий месяц, но дело даже не в этом. Мы все равно думали о разводе и даже сообщили об этом в партии… Но теперь? Как я могу бросить его, если он в тюрьме? У Джино нет семьи, только я.
– Но ты не можешь посвятить ему всю свою жизнь, только потому что тебе его жаль.
– Не повернусь же я к нему спиной в такой момент! Он будет стариком, когда выйдет.
– Джино в любом случае будет сидеть в тюрьме, а ты всегда можешь навещать его как друг. Не надо приносить себя в жертву, Доната. У тебя вся жизнь впереди.
– Вся жизнь впереди… – повторила та с горькой усмешкой, как будто на самом деле в это не верила.
Слушание по делу Джино состоялось в июне. Его признали виновным в сотрудничестве с вооруженной группировкой, незаконном хранении оружия, сопротивлении при аресте и покушении на убийство. Приговор вынесли жесткий: четырнадцать с половиной лет.
Судьей на процессе был Алессандро Мария Лоренци.
Шла последняя неделя июня. Стояла страшная духота, низко нависало грязно-белое небо, воздух был влажным и липким. Доната готовила обед на скорую руку, потому что скоро ей надо было выходить. Она как раз добавляла томатную пасту к жареному луку, как в дверь позвонили. Девушка ополоснула руки и пошла открывать.
– Привет.
На пороге стоял Стефано Лоренци. Доната молча смотрела на него, как громом пораженная.
– Можно войти?
– Заходи, – ответила она, пропуская его в квартиру.
Потом спросила:
– Будешь кофе?
– Нет, спасибо. Только что пил. Как твои дела?
– Это несколько абстрактный вопрос.
– Да, ты права.
Стефано огляделся вокруг, в первую очередь чтобы не смотреть на лицо Донаты. Она выглядела до неузнаваемости изможденной, но все-таки это была она, и сердце Стефано бешено заколотилось, несмотря на долгое время, что прошло с их последней встречи. Доната стояла опустив глаза. Казалось, ее мысли очень далеко и присутствие Лоренци ей совершенно безразлично.
Они сели за стол.
– Я нашел твой адрес в документах по делу твоего мужа, через отца.
– Молодец. Думаю, ты в курсе, что это незаконно?
– Это был единственный способ тебя увидеть.
– Ну, увидел, и что теперь? Ты доволен?
– Я ждал этого момента с того дня, как ты исчезла.
Доната смотрела на него, не зная, как скрыть те чувства, что с каждой секундой росли в ее душе: волну тепла, необъяснимое жжение, что поднималось от желудка все выше и выше, переполняя ее.
– Не стоило тебе приходить. Мы уже не те, кем были раньше, – сказала она наконец, но голос предательски задрожал.
– Я все тот же. Для меня ничего не изменилось.
У Донаты пересохло в горле, ладони покрылись потом. Не в силах вынести его взгляд, она резко вскочила, повернулась спиной и пошла к плите проверить томатный соус.
– Я слышала, ты живешь за границей.
– Да, в Лондоне, получил грант на учебу. Я приехал к родителям на каникулы. Завтра перебираемся в Санта-Маргериту.
– Зачем ты пришел, Стефано?
