От обилия новых сведений каждый вечер Аделе валилась с ног от усталости. Она принимала ванну и потом, обнаженная, с удовольствием растягивалась на кровати. Молодая жена провела в Бразилии уже двадцать дней, но Родриго продолжал спать в другой комнате. Аделе чувствовала, что он желает ее. Она поняла это по тому, как он смотрел на нее, как касался ее при любом удобном случае. Супруг явно ждал от нее ответного шага, и Аделе чувствовала себя виноватой, что никак его не сделает. Однако она не могла поступить иначе: Паоло по-прежнему занимал все ее мысли, и она почувствовала бы себя так, будто изменяет ему.
Лежа в кровати, Аделе слышала за деревянной стеной голос мужа, рассказывавшего Нубии о новом работнике. Она уже начинала понимать отдельные слова и составлять простые фразы. Многое в Родриго привлекало Аделе: ей нравилась его решительность, изысканные манеры, упорство, которое он демонстрировал в делах, однако в то же время она не могла не отметить закрытость и высокомерие супруга. Отдавая приказы или разговаривая с работниками, он не скрывал, что считает себя выше их. Впрочем, не это беспокоило молодую жену. Она заметила, что Родриго тянется к ней и одновременно отталкивает. Иногда он тепло разговаривал с ней, но порой отвечал резко, и его взгляд внезапно становился безжалостным.
«Это потому что он чувствует себя отвергнутым», – убеждала себя Аделе.
Шли недели, а она по-прежнему спала в одиночестве. У нее никак не получалось выкинуть из головы воспоминания о Паоло. «Я совершила ужасную ошибку», – повторяла Аделе сама себе, не зная, как долго еще Родриго будет мириться с таким положением. Но о возвращении в Италию не могло быть и речи: она сделала свой выбор, и теперь ее жизнь – в этом доме. Нужно забыть о прошлом, и чтобы это сделать, надо по-настоящему стать женой Родриго. И вот однажды вечером, после ужина, пока супруг сидел за столом, разбираясь со счетами, а сама Аделе штопала рубашку, она собралась с духом.
– Приходи ко мне сегодня, – сказала молодая жена, не поднимая глаз от работы.
Тем вечером Родриго отправился в ее комнату. Аделе ждала его, накрывшись простыней. Он сел на край кровати и разделся, не глядя на нее, а потом молча лег в постель рядом. Родриго стал касаться ее тела, не проявляя грубости, но и без малейшей нежности. Внезапно супруг схватил Аделе за волосы на затылке и заставил взглянуть на него: его лицо было напряженным, губы дрожали. Он стянул ее волосы так сильно, что ей стало больно. Это длилось лишь мгновение, потом Родриго разжал руку. Аделе не двигалась: она словно окаменела и не могла выбросить из головы взгляд супруга, полный ненависти. Родриго лег на нее сверху. Все походило на заученный ритуал. С улицы доносился шум дождя, а в глубине двора лаяли собаки.
У Снежинки начались схватки на несколько недель раньше срока. Роды были тяжелыми, и юный возраст матери создавал дополнительные трудности. Когда боль усилилась, девушку охватила паника. Она хотела убежать, и матери пришлось удерживать ее силой. В какой-то момент Армида воскликнула:
– Да куда ты собралась! Ребенок вот-вот появится! Что, хочешь посреди улицы его родить?
Но Снежинка бормотала что-то бессвязное и вырывалась с такой силой, что матери пришлось позвать на помощь Радамеса, чтобы остановить ее. Только в полночь, после двадцати трех часов схваток, родился ребенок. Его тельце было совсем худеньким, а кожа сморщенная и какого-то лилового оттенка. Малыш не плакал, только оглядывался вокруг с величайшим любопытством.
– Боже мой… У него глаза как у взрослого! – воскликнула испуганная акушерка, не зная, что больше ста лет назад другая повитуха произнесла почти точно такие же слова в этом самом доме, когда родился Доллар.
– У Снежинки был такой живот, что я думала, ребенок родится весом килограмма в четыре, а он вполовину меньше, – задумчиво сказала Армида, по своему обыкновению, сосредоточенная на земных, конкретных вещах.
– Погодите-ка… Мы тут еще не закончили, – воскликнула акушерка.
Через несколько минут на свет появился второй мальчик. На сей раз с белоснежной кожей, пухлыми щечками и весом в два раза тяжелее первого.
– Кто бы мог подумать, что они вышли из одного живота, – заметила повитуха.
Снежинка, успокоившись, улыбалась. Сладкий аромат наполнил комнату, и не пойми откуда прилетело несколько пчел.
Когда пришел момент выбирать имена, Ансельмо Мартироли захотел продолжить оперную традицию и назвать своего первого внука Набукко, а его брата-близнеца – Рудольф, как главного героя «Богемы».
– Если мы назовем его Набукко, все нас засмеют, – предупредила мужа София.
– Снежинка хотела назвать его Гвидо, – встрял Радамес. – Давайте так и сделаем, а ты, папа, выберешь имя для второго.
На том и порешили: старшему из близнецов досталось имя Гвидо, а его брату – Рудольф, который для удобства тут же превратился в Дольфо.
