На следующий день, рано утром, еще до рассвета, он подхватил Аделе на руки и отнес в повозку. С первыми лучами солнца муж и жена садились в поезд, направлявшийся на север страны.
Аделе провела целый день в полусне. Временами она наблюдала за мужем, сидевшим напротив: на лбу у него пролегли глубокие морщины, волосы почти совсем поседели. Ей подумалось, что за те несколько лет, что они провели вместе, Родриго превратился в старика.
Когда наступила ночь, Аделе дождалась, пока он уснет, и села у окошка. Поезд мчался вперед, и ветер обдувал ее лицо, высушивая капли пота. Аделе смотрела на огоньки, проносившиеся вдали, на темные силуэты домов и деревьев, а потом остались одни поля, пустое небо и монотонный стук колес. Она вспомнила о Паоло. Ей уже давно не доводилось думать о бывшем возлюбленном, и той ночью Аделе с удивлением поняла, что больше ничего к нему не испытывает. Как будто горе последних месяцев стерло все воспоминания и оборвало все чувства, что связывали ее с прошлым.
Солнце осветило рыжеватую землю, бесконечные пространства без деревьев и травы. В окно были видны только безжизненные поля, песчаные дюны и кости зверей на берегах высохших озер. Потом небо потемнело, и снова появились леса, заросли индийского ореха, плантации бананов, кокоса и маракуйи. Воздух наполнился запахом патоки и насыщенным ароматом тропических цветов. Затем вдалеке показался город Салвадор-да-Баия.
Первую ночь в гостинице Аделе почти не спала. Утром она проснулась в дурном настроении. Единственное, чего ей хотелось, это снова закрыть глаза, но Родриго заставил ее подняться.
– Пойдем, немного свежего воздуха пойдет тебе на пользу.
Он подхватил Аделе и вынес на балкон. Там их ждал накрытый стол с кофе, яйцами, хлебом и фруктами.
– Я не хочу есть.
Родриго не обратил внимания на ее слова. Он попытался налить ей кофе, но Аделе отвела его руку. Супруг, однако, не собирался сдаваться. Он намазал маслом кусочек хлеба и протянул жене.
Балкон выходил на площадь в исторической части города, окруженную старинными зданиями в португальском стиле. За прошедшие столетия они утратили значительную часть былого великолепия, зато приобрели неповторимый характер, отточенный долгими годами палящего солнца и тропических ливней. Цвета потускнели, а вечно повышенная влажность украсила стены узорами самой причудливой формы: в них можно было разглядеть опавшие листья, ангелов, животных, стаи птиц. Аделе остановила взор на двух черных женщинах, высунувшихся из окон дома напротив: в цветных тюрбанах, с красивыми обнаженными плечами, они обе заливались невероятно заразительным смехом. Внизу, на улице, бегали босоногие дети, какая-то девушка пила воду из фонтана, подставляя под струю сложенные ладони, а рядом с ней старик разбивал кокосовые орехи. Родриго улыбнулся.
– Это волшебный город. Вот увидишь, ты полюбишь его.
Прошла пара недель, и постепенно кровь вновь побежала по венам Аделе. Она начала спать по ночам, потихоньку вернулся аппетит. Каждое новое утро уже не внушало ей такого страха, как раньше. «Один день за раз, Аделе. Один день за раз», – говорила она себе.
Через месяц Аделе уже могла провести на ногах целое утро. Супруги вставали рано, завтракали, а затем, пользуясь часами прохлады, шли на прогулку по городским улицам. Если жена уставала, они присаживались в кафе за столик в тени и неторопливо пили сок сахарного тростника или легкую кокосовую воду.
Точно так же, не торопясь, постепенно, Аделе и Родриго начали открыто говорить друг с другом: сперва о пережитой потере двоих детей, а затем и о собственных мечтах, историях из детства, совместном будущем. Они часами болтали с жадностью недавно познакомившейся влюбленной пары, шутили о своих недостатках, подтрунивали друг над другом из-за устоявшихся привычек. Иногда их отвлекала красота какого-нибудь живописного уголка или неожиданная уличная сценка: компания черных детей, пляшущих под стук барабанов, или группа женщин в белом, погруженных в круговой танец. Аделе казалось, будто она всем телом впитывает энергию, бурлящую вокруг. Она заново училась жить, причем вместе с незнакомцем, с которым провела под одной крышей несколько лет.
