Беппе твердил Армиде, что это проклятье, нависшее над их семьей, повторяется снова и снова: сперва Аделе потеряла двоих детей, а теперь пришла очередь Снежинки.
– В пророчестве говорилось о мертвых детях. От судьбы не уйдешь.
– Да от какой такой судьбы! – возражала жена. – Ты знаешь хоть одну семью, которая ни разу не оплакивала умершего ребенка?
София посоветовала невестке позвать священника. Снежинка резко ответила, что никто не собирается умирать и это совершенно ни к чему. Однако оставшись одна, сама окрестила ребенка и дала ему имя Витторио. Затем она долго молилась Катерине Болонской. Святая совершила для нее чудо, когда она была маленькой, и потом Снежинка больше ни о чем ее не просила, но теперь молила спасти сына.
Она ни на секунду не оставляла новорожденного, боясь, что тот умрет в одиночестве. Снежинка пыталась кормить его грудью, но всякий раз, когда Витторио начинал сосать молоко, его почти сразу же тошнило. Младенец постоянно плакал и, даже когда спал, вздрагивал от рыданий.
На третий день он съел больше обычного, а потом уставился на мать с невероятно спокойным выражением.
– Радамес, смотри… Вот увидишь, он выживет, – прошептала Снежинка мужу.
Однако не успела она договорить, как малыш затрясся в конвульсиях. Радамес выбежал на лестницу и громко позвал мать. Когда София ворвалась в комнату, изо рта ребенка пузырями шли слюни. Последняя судорога – и он прекратил дышать. Даже святая Катерина Болонская не смогла его спасти.
Сразу после рождения малыша близнецов отвели к бабушке Армиде. Когда три дня спустя Радамес пришел рассказать им о смерти братика, Дольфо спал, а Гвидо играл во дворе. Отец потрепал его по голове, а потом вошел в дом, не говоря ни слова. Гвидо внезапно расхотелось играть, и он последовал за Радамесом.
Когда мальчик вошел на кухню, там все плакали. Он подошел к отцу, тот взял сына за руку и крепко сжал ее, не глядя на него. Взрослые о чем-то перешептывались. Гвидо расслышал, как бабушка Армида говорит:
– Это был только вопрос времени.
А тетя прибавила:
– Теперь он на небесах.
Тут Гвидо разревелся и принялся звать маму. Армида взяла его на руки и вытерла слезы, но это не помогло. Тогда Радамес решил отвести его обратно домой.
– Дольфо пусть спит, мы приведем его завтра, – предложила Армида.
Отец и сын пересекли поле и вышли на дорогу, продолженную на дамбе вдоль реки. Когда они показались на центральной площади, знакомые, сидящие за столиками кафе, внезапно замолкали. Гвидо заметил, что на них смотрят странно, как будто смущенно. Радамес потянул сына за руку, но мальчик то и дело спотыкался, и в конце концов он посадил его себе на плечи. Придя домой, Гвидо кинулся к матери и уткнулся лицом в ее грудь. Он вдохнул родной запах и успокоился, уверенный, что теперь с ним не случится ничего дурного. Только потом он увидел младшего брата, лежащего на кухонном столе: с закрытыми глазами, одетого в белое. Также Гвидо заметил, что у матери опухшие глаза и совсем слабый голос. Сын прижался к ней еще сильнее. Так он и оставался на руках у Снежинки, пока не заснул. Проснулся Гвидо от стука молотка. Он резко открыл глаза и увидел, что лежит один в родительской кровати, а за окном уже темно. Тонкий луч света пробивался из кухни. Гвидо спустился, подошел к неплотно закрытой двери и заглянул внутрь.
Вокруг стола сидели буквально все, кого он знал; не хватало только отца. Женщины молились, перебирая четки, мужчины смотрели в пол, сжимая в руках шляпы. Лысый человек стоял позади деревянной коробки на двух длинных металлических ножках. Он нагнулся и сунул голову под черный платок. Гвидо вновь услышал стук молотка: тот доносился из хлева.
Через несколько мгновений в кухню вошел отец, держа под мышкой небольшую деревянную коробку. При виде этого зрелища Снежинка разразилась слезами. Женщины обступили ее, мужчины продолжали смотреть себе под ноги. Бабушка Армида подошла и положила в коробку вышитую подушку. Мама взяла на руки младенца и стала целовать его. Казалось, она никогда не прекратит, а руки у нее дрожали так, что Гвидо испугался, как бы она не уронила братика на пол. Потом мама положила ребенка в ящик. Отец тоже наклонился над ним, поцеловал и сжал крохотную ладошку. Затем он закрыл ящик крышкой, взял молоток и стал забивать гвозди.
Гвидо понесся вперед с криком:
– Там же нет воздуха! У братика нет воздуха!
Радамес застыл с молотком в рук. Снежинка кинулась к сыну, но, чтобы удержать его, потребовалась помощь Армиды: мальчик вырывался, лягался и никак не мог успокоиться.
На следующее утро, еще до зари, мама разбудила Гвидо. Температура на улице держалась ниже нуля, на оконных рамах намерзли сосульки, а стекла от мороза покрылись веерами, воробьиным лапками и прочими мелкими узорами.
Гвидо не хотелось вылезать из теплой постели, но Снежинка взяла его на руки и поднесла поближе к огню в камине.
– Куда мы пойдем? – спросил мальчик, потирая глаза.
– Забрать фотографию Витторио. Так мы сможем видеть твоего братика всякий раз, как захочется.
