Очередной стакан был опрокинут. Коннору не оставалось ничего, кроме как заполнять новые и новые порции, укоризненным и просящим послушать взглядом сверлить меня в зеленые глаза. Каждый такой взгляд вызывал во мне бурю мурашек. Несмотря на всю его робкость и потерянность в этом полном эмоций мире, прослеживалось в нем что-то еще… холодное и необузданное. Все его движения и мысли выдавали в нем машину, ориентирующуюся на такте, уважении, психологии. То, из-за чего так хотелось до него дотронуться, почувствовать холодные руки и холодный механический взгляд на себе. Если вначале во мне играло желание спрятаться от постоянных тревог, то теперь это мог быть и охмеленный порцией алкоголя мозг. Подростковый возраст был бурным, в особенности в период сопровождения заводной бабули. Однако за время службы мне было достаточно одной бутылки вина в год для анализа собственной жизни. Лишь однажды мне пришлось напиться и заставить мозг хлебнуть горячительной смеси. Тогда Эмильда за милую душу продала меня японским клиентам для сопровождения какого-то ценного груза в составе менее эффективных охранников. Японского языка я не знала, но в один из вечеров, проведенных в съемном доме, прозвучало слово «саке». Все наставники знали о моих способностях, и потому все как один старались выиграть меня в этой нечестной битве. Опьянеть не получилось даже несмотря на то выпитое количество, что играло в желудке. Но на следующий день нервная система, с непривычки хлебнувшая алкоголя, всячески отказывалась работать. Ножевое ранение в брюшную полость во время стычки с какими-то захватчиками едва не оказалось смертельным. Мозг как в тумане не мог сообразить, откуда ему брать ресурсы и куда их направлять.
На столе громоздилось уже три пустые бутылки. Время текло медленно, зал редел. В глазах начинало плыть, но я все еще находила себя в здравом состоянии. Чего нельзя было сказать о старике. Хэнк Андерсон, отставив бокал с половиной выпитого, прикрыл глаза и слегка накренился. Седые волосы спрятали осунувшееся от усталости лицо, но в следующее мгновение под наши с Коннором пристальные взгляды мужчина с гулким стуком ударился лбом о стол. Битва была выиграна.
‒ Ха! ‒ выкрикнув это так громко, что оставшиеся посетители невольно глянули в нашу сторону, я по-ребячески указала пальцем на дремлющего лейтенанта.
Мужчина ничего не ответил. Из-под копны проволочных волос доносилось бульканье и кряхтение, но я была слишком довольна собой, чтобы вот так просто оставить старика в покое. Гладкие волосы слегка растрепались от этих напряженных часов, щеки покрывала красная краска. Уверена, что даже в моих глазах можно было увидеть блеск алкоголя и триумфа.
‒ Коннор, напомни мне забрать завтра у лейтенанта полторы тысячи долларов, ‒ заикающимся голосом не глядя на андроида, произнесла я.
‒ Если быть точнее, тысяча пятьсот пятьдесят долларов, ‒ на мой недоуменный и туманный взор мужчина пальцем указал на полупустой бокал Хэнка.
‒ Отставить, ‒ хриплый едва пробиваемый сонливое состояние голос приубавил моего триумфа. Лейтенант инертно откинулся на спинку дивана, туманно хлопая глазами.
‒ Вас предупреждали, лейтенант, ‒ нарочито важно произнесла я. Вышло плохо. Губы то и дело подрагивали в попытке усмирить желание улыбаться во все тридцать два зуба. ‒ Со мной бесполезно пить.
‒Я сказал отставить! ‒ мужчина ударил кулаком по столу. Он был похож на разъяренного от нарушенного зимнего сна медведя, что вот-вот собирался выползти из своей берлоги и навалять несчастному одинокому охотнику. ‒ Мы еще не закончили!
Теперь на нас смотрел весь бар. Хэнк выбрался из-за красного стола, его опьяненное тело шаталось из стороны в сторону. Пока я с озорной ребяческой улыбкой наблюдала затуманенным взглядом за попытками старика держать равновесие, сидящий рядом андроид встревоженно подсаживался ближе к едва ли что-то понимающему Андерсону. В воздухе витал запах насыщенных алкогольных паров. Бар был не самым интеллигентным местом, на то это и бар! Но даже то количество алкоголя, что обычно употребляли здешние посетители, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось этой ночью за этим столом.
Людской гомон превратился в шепот. Люди посматривали в нашу сторону, перекидывались фразами, те, что стояли на танцполе, медленно, но нетерпеливо сместились в сторону. Похоже, не только у меня пьяный Хэнк Андерсон вызывал ассоциации с диким, пробужденным бурым медведем.
‒ Мадам, месье, ‒ Андерсон сделал театральный поклон, едва вновь не поцеловавшись со столом лбом. Коннор, отметив отсутствие баланса у напарника, вновь придвинулся ближе. ‒ Я вынужден вас… покинуть. Не-на-дол-го.
Старческие ноги разбрасывались в разные стороны. Лейтенант грозился в любой момент свалиться на пол, но разведенные в стороны руки кажется добавляли ему хоть какой-то баланс. И когда мужчина под насмешливыми взглядами ближайших соседей скрылся за дверью в мужскую уборную, я выдохнула задержавшийся внутри воздух.
‒ Крепкий малый, ‒ я могла проиграть этот спор. Язык начинал заплетаться.
