‒ Могли бы, ‒ женщина не отнимала взгляда от стеклянного экрана. Ее тон был грубым и резким, на удивление я не почувствовала внутри привычной реакции в виде злости. ‒ Но не хотим.
Секретарь явно не понимала, кто и зачем к ней обращается. Ее густые светлые волосы скрывали добрую половину лица, глаза взором бегали по экрану. Я не собиралась ввергать наставника в потенциальную опасность, хоть по большей степени на его здоровье мне было все равно. Отработанный долгими годами регламент действий вынуждал меня неосознанно создавать условия безопасности, но сейчас передо мной стоял барьер в виде не желающего идти на контакт персонала. Реальная я уже бы через секунду язвительно среагировала на грубые слова секретарши, и это была бы не самая уместная реакция. Что бы сделал Коннор?..
‒ Я понимаю, у вас работа, ‒ игнорируя желание нагрубить девушке, я постаралась придать голосу выдержку и спокойствие. ‒ Но и мне нужно выполнять свою. Я не прошу многого, просто опустите жалюзи.
Секретарь подняла голову с выражением лица «милая, ты огребаешь», однако в ту же секунду, что гетерохромированные каре-зеленые глаза осмотрели мою экипировку ‒ девушка перестала тыкать пальцем по планшету и тихо произнесла:
‒ Хорошо, мы сейчас все сделаем.
‒ Благодарю.
Через несколько минут комната погрузилась в легкий мрак, после чего свет потолочных люминесцентных ламп теплым тоном озарил стены. Стало даже приятней, чем при естественном освещении. Поведя плечами и слушая одобрительный шепот катаны в голове, я отошла в сторону и встала у входа. В желудке нарастало ощущение от маленькой победы. Я, конечно, догадывалась, что уважительным отношением можно горы свернуть, но не ожидала, что моя психическая нестабильность и патологическая агрессивность позволят мне провернуть такое. Пока на моих губах расползалась самодовольная ухмылка, со стороны дальней стены наблюдали серые с черной каемкой глаза.
Собрание длилось едва ли не четыре часа. С самого его начала я успела занять дальний хорошо обозреваемый угол, и рядом словно сбежавшиеся на теплый камень тюлени в рядок расположились по меньшей мере пять охранников в черных свободных смокингах. Один бугай смотрелся среди нашего своеобразного отряда настолько забавно, что я порой пыталась отгадать, кому из присутствующих он принадлежит. Вряд ли это был тот лысый парень в обтягивающем костюме, вместо плеч у которого настоящая рама. Вполне возможно, что это был другой седовласый мужчина с тяжелыми угловатыми формами лица, аккуратной стрижкой и выглядывающим из нагрудного кармана бордовым носовым платком. Охранник мог принадлежать и единственной женщине в темно-зеленом платье и черными волосами, остриженными под каре. Пока я отгадывала, к кому кто из «собратьев» относится, сидящие в кругу люди обсуждали важные вопросы. Поначалу я пыталась слушать, слишком сильно меня взволновал вопрос о передачи заводов. Однако вскоре оказалось, что эта конференция была направлена на разрешение других дел.
Деньги. Безработица. Иски. Каждый поднятый вопрос отнимал в витающей рабочей атмосфере долю уверенности, и руководители «Киберлайф» буквально просиживали время, не вникая в сути последующих проблем. Произошедшие изменения повлекли за собой массу правительственных и общественных беспорядков. Едва дышащую корпорацию засыпали судебными исками заказчики, предзаказчики и оставшиеся без работы люди. Страна потеряла огромную часть бюджета, и теперь назревал экономический кризис. Все это было успешно спихнуто на то, что осталось от «Киберлайф», однако большинство присутствующих убедили оставшуюся малую часть не поддаваться давлению правительства и не брать на себя ответственность за все произошедшее вплоть до финансового возмещения убытков. Камски говорил реже остальных, он словно бы плавал в своем собственном мире раздумий. На некоторое время мне показалось, что человек вообще отсутствует в этих стенах мысленно, однако в самые накаляющиеся моменты Элайджа вставлял несколько слов, тут же обозначив свою осведомленность в беседе. Он с легкостью использовал слова, точно инструменты для ювелирной починки часового механизма. Коллеги практически всегда соглашались с его наблюдениями и улаживали назревающий конфликт. Прошедшая угнетающая конференция заставила меня поверить, что Камски – рассудительная личность, хоть до сих пор и вызывает неприятные ассоциации с бесом.
