Внедорожник катил по очередным дорогам, увозя нас от серого кабинета и угнетающих разговоров о предстоящих судебных разбирательствах. Камски сидел напротив, голова была опущена, пальцы рук, что упирались локтями в коленки, бездвижно прятались в черных лоснящихся волосах. Пару минут назад в стеклянном здании мужчина источал уверенность в себе и будущем, сейчас же передо мной был уставший, погруженный в себя человек. Я не испытывала жалости, не могла даже представить себе, что смогу почувствовать ее по отношению к этой личности. Но Коннор-катана, что старательно учила меня в последние два дня терпимости шелестящим мужским голосом истинного носителя имени, сейчас шептала мне с моих же коленок об обязательности справиться насчет состояния наставника. Вслед за Коннором в голове прозвучал и другой противный, как у Голума из старого «Властелин колец», голос. То были призраки подразделения, регламент которого требовал заботиться не только о физическом, но и психическом состоянии заказчика. Немного помедлив, я с нахмуренными глазами обратилась к Камски:
‒ Мистер Камски, я могу задать вам вопрос?
Мужчина, слегка ослабив хватку пальцев, приподнял голову и вопросительно-отчужденно взглянул в мою сторону. Его глаза были туманными, под нижними веками просматривалась серая кожа.
‒ Вы спали этой ночью? ‒ взор создателя андроидов стал еще вопросительней. Мне не нравилось ощущать на себе этот взгляд, но поворачивать было поздно. Камски и вправду выглядел паршиво. Теперь понятно, почему заказчик отказался от ресторана и не заказывал еду в номер. Он не то, что проснулся раньше меня. Он и не ложился. ‒ Вы выглядите таким уставшим, как будто не спите неделями.
‒ Вас это так взволновало? ‒ мужчина в черном костюме расслабленно (вяло) откинулся на спинку сиденья, освобожденные от пальцев волосы небрежно разошлись в стороны.
‒ Нет, но… честно сказать, я представляла вас другим, ‒ правая рука поспешно оторвалась от успокаивающей катаны на коленях и начала активно жестикулировать в воздухе. ‒ Ну, знаете, с рогами на голове, с хвостом с острым наконечником. Очень странно видеть вас таким.
Элайджа Камски усмехнулся, не сводя с меня покрытого пеленой раздумий взора. Его начинал забавлять этот разговор. Меня же ‒ напрягать.
‒ Видимо, я должен перед вами извиниться за нашу первую встречу, раз она заставила вас ассоциировать меня с дьяволом.
‒ Нет, нет! Не стоит, ‒ сама того не ожидая, я вздернула руку в воздухе в знаке «стоп». ‒ Меня вполне все устраивает. Так гораздо легче на вас злиться.
Автомобиль начал притормаживать, когда Камски, запрокинув голову, беззвучно рассмеялся. Это мне не понравилось, показалось даже оскорбительным. Лучше бы держала язык за зубами и смотрела на измотанного заказчика с серыми глазами, чем на устало хохочущего Элайджу. Камски с уставшей, но искренней улыбкой во все тридцать два зуба наблюдал, как я краснею. Когда внедорожник окончательно остановился на парковке, я пулей вылетела на свежий воздух, лишь бы поскорее стереть эту дурацкую краску с лица. Мужчина все еще задумчиво улыбался, когда мы вошли в очередное, сделанное в стиле ренессанса, здание.
В этот раз народу было раз в десять больше, чем на частной конференции. В сером кабинете было от силы десять человек, и в руках каждого сосредотачивалась судьба компании «Киберлайф». В этом крупном приемном холле находилось множество людей из разных кругов общества и разных социальных статусов. Операторы, журналисты, репортеры ‒ представители СМИ встречались на каждом метре, и это не могло не огорчить. Перспектива попасть на камеру рядом с тем, кого я должна яростно ненавидеть и сторониться из-за остатков солдатского воспитания пугала, по всей видимости, только меня. Элайджа Камски уже успел привести волосы в порядок всего парой взмахов ладони, и теперь горделиво без спешки вышагивал по наполненному гостями залу. Я шла за его спиной, старалась быть незаметной, и это мне удавалось. Многочисленные представители высших слоев населения и политики здоровались с заказчиком: мужчины в строгих костюмах жали руки, женщины деловито позволяли целовать свои. Все они были такими надменными, интеллигентными, настолько приторными, что будучи конфетами наверняка бы заставляли зудеть зубы от излишней сладости. Меня тошнило от этого общества. Те немногие, кто все же замечал мое присутствие по левую сторону от Камски, наблюдательно окидывали взором экипировку. Все они знали, кто именно имеет схожий комбинезон и арсенал, и потому большинство старательно пытались высмотреть на груди золотые катаны. Увы, их взгляды тут же хмурились, но никто не желал лично поинтересоваться отсутствием этой детали костюма.
