Камски больше не был уставшим и измотанным. Мужчина любезно общался с каждым, кто желал обратить на себя внимание, а таких здесь было не меньше полусотни. Пока рядом раздавались мужские и женские учтивые голоса, я бегло осматривала помещение. Выстроенные в ряд столы у салатового цвета стен предполагали фуршет с шампанским, сладостями и прочими закусками. У дальней стены напротив входа расположился подиум с бежевой кафедрой и микрофоном на нем. И вновь эти высокие широкие окна… закрыть их не представлялось возможности. Конечно, повсюду мелькали официанты и организаторы приема, но окна не имели ни штор, ни жалюзи, ровным счетом ничего. Я могла понадеяться на собственное чутье и внимание, а значит, пора было принимать какие-то меры и выстраивать тактику. Слишком сильно мне не нравилось это место… несмотря на присутствие в воздухе прекрасных запахов парфюма и сладкого, а так же несмотря на непринужденность всех присутствующих лиц – было что-то зловещее и неприятное. Я чувствовала себя навострившейся ланью, что встревоженно всматривалась в глубину леса, пытаясь определить источник горелого запаха распространяющегося пожара.
‒ Я займу свое место, если вы не против, ‒ углядев стратегически удобное местечко за дальней декоративной колонной, я улучила момент, когда Элайджа попрощался с очередным гостем. Мужчина безучастно кивнул в мою сторону, бродя взором по залу.
Отсюда и вправду был хороший обзор. Я видела каждый угол, видела едва ли не все мелькающие и переговаривающиеся лица, даже крыши домов в прозрачном оконном стекле просматривались с идеальной точностью. Бродя безучастным взором по холлу, я все больше и больше сомневалась в безопасности места. Где-то на входе стояли местные полицейские, кажется, на одном из посетителей даже был значок ФБР. Но чувство опасности не уходило. Оно витало в воздухе, точно оставшийся после прошедшей женщины с косой тонкий ароматный шлейф. Искрящаяся высокая люстра вызывала тревогу, еще большую тревогу вызывала толпа людей. Вряд ли кто-то станет покушаться на жизнь кого-либо среди стольких глаз, но отчаянные люди на то и отчаянные, что способны выкинуть неожиданное в самый неподходящий момент.
Зал наполнялся новыми посетителями. Многие из них были одеты в строгие брючные и юбочные костюмы, но среди женщин были и те, кто предпочел отдать дань маленьким черным платьям, пестрым нарядам. Стены отражали все больше и больше разговоров, я думала о том, как много информации сможет получить этим днем Эмильда. Все прошедшие часы рядом с Камски были в большей степени наполнены молчанием, и Рейн зря надеялась на мое желание вывести человека на разговор. Но здесь компромата наверняка было гораздо больше, чем мог предложить создатель андроидов и враг подразделения номер один.
Среди гостей присутствовали и те, в чьих системах циркуляции текла голубая кровь. Они броско отличались от людей манерами, выдержкой, отсутствием надменности на лицах. В одной из такой модели я узнала машину, что стояла на постаменте вместе с Коннором перед огромной толпой из белых голов. Тогда мое внимание было приковано только к андроиду-детективу, я старалась налюбоваться обликом идеала перед предстоящей смертью, но сейчас узнать девушку-машину было не трудно. Ее волосы в мягких локонах уложены на бок, фиолетовое платье утягивало совершенные женские формы. Диода не было, как и раньше. Но если эта модель присутствовала здесь, значит, где-то рядом мог быть и Маркус.
Дурная мысль заставила меня почувствовать самой последней скотиной на этой земле. Наушник в ухе ощущался лишним предметом, и сейчас я чувствовала его как никогда сильно. Он записывал каждый голос, каждый треск и звук в районе километра. Мне оставалось только стоять рядом со столом с фруктами, огораживаться колонной от посторонних взглядов и надеяться, что лидер девиантов этим днем не станет трепать языком.
‒ Не ожидал увидеть вас здесь.
Жесткий, но тихий механический голос заставил меня вздрогнуть. Вспомнишь солнце, вот и лучик… Смуглый девиант с заостренным подбородком незаметно встал рядом. Его руки, точь в точь как мои, были заведены за спину, сине-зеленые глаза осматривали толпу. На нем больше не было походной одежды и старого зимнего пальто. Теперь Маркус был значимой личностью, которой предстояло каждый день выглядеть соответствующе: удлиненный приталенный пиджак темно-серого цвета, такого же цвета зауженные брюки, белая с узким галстуком рубашка. В церкви нам удалось пообщаться не больше, чем пять минут, но даже этого общения и последующих действий Маркуса хватило сложить положительное впечатление от робота.
‒ Увы, это вынужденные обстоятельства, ‒ я пожала плечами, отведя взгляд от высокого мужчины-андроида.
‒ Коннор говорил, что…
‒ У вас не найдется ручка?
Моя вдруг улыбающаяся и глядящая снизу вверх физиономия заставила Маркуса застыть с открытым ртом и нахмуренными глазами. Он неспешно пошарил во внутренних карманах пиджака, и вскоре серебряная металлическая ручка была в моей руке. Салфетка со стола была нагло стянута.
