Он пошарил рукой вокруг себя, нащупал очертания тела под одеялом рядом и, примерившись, переполз через него. Голой ногой он нащупал плотную ткань на полу, скорее всего ковер, а второй угодил в ботинок, едва не упав при этом. Осторожно двинулся вперед, вытянув перед собой руки, и бедром ударился о какой-то угол, услышав в ответ возмущенный стеклянный звон. Присев на корточки, принялся шарить. Рядом с ним оказался столик, заставленный посудой. Стаканы, полные бутылки. Он взял ближайшую, свинтил пробку и понюхал. Водка. От ее резкого запаха Олега чуть не вывернуло наизнанку, и он поспешно отставил ее в сторону.
Неожиданно вспыхнувший свет над головой больно стегнул его по глазам, и он зажмурился.
— Проснулся? — прозвучал сзади хриплый голос, который вряд ли мог принадлежать женщине, если только до этого она лет сорок не сжигала свои голосовые связки крепкими спиртными напитками и куревом. Он обернулся. С кровати на него щурился человек, в котором с первого взгляда признать Гришаню было проблематично. Волосы взъерошены, лицо опухшее и помятое, на щеках и подбородке темная щетина, губы запеклись. Тоже, видно, вчера не хило погулял.
Не посчитав нужным отвечать на этот пустой вопрос, Олег посмотрел перед собой. Он сидел перед журнальным столиком, заставленным всем, что только может пожелать страдающий сильным похмельем человек. От минеральной воды и томатного сока до пива и водки. Даже банка с солеными огурцами. Он схватил бутылку минералки и одним духом выпил около трети полуторалитрового баллона.
— Дай мне пивка, — попросил Гришаня, дождавшись, когда он утолит первую жажду.
Олег передал ему бутылку и огляделся. Они были в небольшой — метров двенадцать — комнате без окон, представляющей собой странную смесь жилого помещения, офиса и склада. Около одной стены разложенный диван, на котором он провел ночь, деля его с Гришаней. В углу платяной шкаф, содержимым которого, как припомнил Олег, вчера ему хвалился Гришаня. У другой стены потрепанный канцелярский стол с телефонным аппаратом и настольной лампой. За ним стеллаж картонных коробок с неизвестным содержимым. Посреди журнальный столик с креслами-раскладушками по обе стороны, задрапированными одеждой Олега и Гришани, в углу холодильник, на котором стоит небольшой телевизор-моноблок. Похоже, Гришаня здесь жил. Но при этом все чистенько и аккуратно. Не скажешь, что здесь обитает холостяк.
— Лихо я вчера, — проговорил Олег, усаживаясь в кресло и потихоньку одеваясь.
— Отлично погуляли, — подхватил Гришаня, допивая свое пиво.
— Да уж, — буркнул Олег, натягивая рубашку. На его взгляд вчера он просто перепил. Посмотрел на часы и удивился — двенадцать! Так поздно он давненько не вставал. Появившийся, было, порыв вскочить и куда-то бежать пропал. Некуда ему бежать! Нет у него дел и нет работы.
Гришаня сел, поставив ноги на пол.
— В парилку сходить не желаешь?
Олег пожал плечами. Куда-то идти, ждать и вообще напрягаться… Неохота.
— Сначала я бы поел чего-нибудь.
— Это я мигом! — воодушевился Гришаня, встал и подошел к холодильнику. При виде его содержимого у Олега рот наполнился слюной. Сплошные деликатесы. Пирогов-старший неплохо заботился о брате.
Под консервированных крабов, ветчину с хреном и хрустящие соленые огурчики он решился выпить стопку водки и почувствовал себя значительно лучше. Захотелось жить и дышать.
Комнатуха, которую занимал Гришаня, располагалась в подвале бывшего кинотеатра. Сам подвал оказался довольно вместительным и почти весь, насколько смог понять Олег, пустовал. Какие-то щиты в проходах, залежи кресел с откидывающимися сиденьями, вынесенные из зрительного зала, пучки деревянных реек, мусор и пыль. Но в дальнем углу, за поворотом от ведущей наверх лестницы, крохотная уютная сауна — чистенькая, обшитая досками. Гришаня открыл дверь в нее своим ключом, включил ТЭНы, и уже через десять минут они сидели в крохотной парилке, рассчитанной от силы на троих, и ощущали, как нагревается воздух вокруг них.
— Хорошо у тебя тут, — похвалил Олег, чувствуя первые струйки пота на спине.
— Это Мишаня сделал. Иногда приходит сюда с друзьями. Тебе понравилось, да?
Когда они вышли в предбанник, Пирогов-младший посмотрел на свои часы, аккуратно положенные на столе.
— Скоро Мишаня придет, — сказал он. — Просил тебя привести в ресторан.
Олег молча кивнул. Значит, вчерашний разговор не закончен. А Гришаня не настолько глуп, как кажется. Сумел же не проговориться за все это время о предстоящей встрече.
Два дня он ходил вдоль дороги. На ней должен был дежурить гаишник, которого слесарь назвал Полканом. Появлявшиеся на обочинах люди в форме явно были другими. То молоденький сержант с напарником, то низенький сухонький майор с нервным и замкнутым лицом, вышедший на пару часиков для поправки личного бюджета, то два старших лейтенанта, судя по всему, нудных, въедливых и осторожных. Полкан тоже был старлеем, но, если верить слесарю, действовал в одиночку и ездил на "жигулях" шестой модели. Эти же были на подержанной милицейской "семерке".
