Дождь. Туман. Улица напротив посольства. Из ворот выходят министры Коновалов и Третьяков. Рассаживаются в свои машины.
На углу автомобиль гауптмана. В нем оба – гауптман и Лёха.
– А где наш-то? – настораживается Лёха.
Петроград. Посольство Великобритании.
Коридор и комната. Утро.
Терещенко идет по пустому коридору посольства. Останавливается. Смотрит на папку с документами. Раздумывает. Разворачивается. Возвращается к кабинету посла. Но как-то нерешительно идет. Сомневается: предъявлять или нет.
Вдруг его хватают и буквально вбрасывают в комнату. Дверь закрывается. В полумраке комнаты активная возня. Папка с документами отлетает в сторону. С Терещенко сдергивают пиджак. Его толкают в кресло. Можно уже разглядеть в полумраке – это дочка посла мисс Мирюэль торопливо расстегивает брюки Терещенко.
Петроград. Улицы. Утро.
Из ворот посольства, застегивая пальто, выходит Терещенко с папкой в руках. Его сопровождают два кадета (охрана посольства). Они провожают его к автомобилю.
Там уже ожидает поручик Чистяков и два сотрудника полиции.
За ним наблюдают из автомобиля гауптмана:
– С охраной стал ездить, – говорит Лёха.
Автомобиль Терещенко проезжает мимо.
Следом, соблюдая дистанцию, трогается автомобиль гауптмана.
Петроград. Посольство США.
Кабинет посла Дэвида Фрэнсиса. Утро.
В кабинете Терещенко и посол.
– Сегодня они открывают съезд Советов депутатов. Мы ожидаем большевистское выступление буквально в ближайшие дни, – говорит Терещенко.
– Если вы сможете его подавить, то я надеюсь, что оно произойдет, – улыбается посол.
– Оно произойдет независимо от того, подавим мы его или нет. Я устал от неуверенности и напряжения.
– Ходят слухи о каких-то документах, свидетельствующих о связи большевиков с Германией. О каких-то деньгах. Президент Вильсон интересуется ими…
Терещенко приподнимает свою папку, готовясь предъявить документы о Ленине послу, но тот, увы, торопится закончить фразу:
– …Мы готовы заплатить!
Терещенко обиженно поджимает губы и опускает папку:
– Александр Федорович Керенский просил вас… – говорит он, – Он хотел бы сегодня вечером отправиться к генералу Краснову за помощью. Но не уверен, что его не остановят. Могли бы вы помочь? Всё-таки когда машина американского посла…
– Несомненно. В котором часу подать авто?
– К шести. Второй подъезд Мариинского дворца. Тот, что за углом.
Петроград. Улицы. День.
С Финского залива дует резкий, сырой ветер, и улицы затянуты мокрым туманом.
Терещенко едет в автомобиле. Разглядывает номера домов.
– Остановите, пожалуйста, здесь, – говорит он шоферу.
Выходит у ворот казармы Четвертого Донского казачьего полка. Не разрешает выходить из машины ни поручику Чистякову, ни сотрудникам полиции.
Сутулясь под мелким дождиком, он проходит к воротам, и обращается к часовому:
– Пожалуйста, дежурного офицера!
Невдалеке останавливается машина гауптмана. Наблюдают. К воротам выходит есаул:
– Есаул Калмыков. Чем могу служить?
– Я хотел бы встретиться с командиром полка.
– Изволят отсутствовать. Вот есть председатель Совета полка. Мелехов, подь сюда!
У ворот появляется хорунжий Мелехов с группкой казаков. Веселые. Стоят и лузгают семечки: – Чаво?
– Простите, я министр Временного правительства Терещенко. Хотел бы поговорить с казаками.
Странно смотрятся они рядом. В элегантном пальто, в шляпе, весь с иголочки Терещенко и разболтанные, расхлябанные – голенища сапог гармошкой – казаки.
– А, вы которых дел министр? – с усмешкой спрашивает Мелехов.
– Иностранных.
– А! Иностранных. Ха-ха! Ну, вот ими и занимайтесь, господин хороший. А мы не иностранные!
Мелехов смеется, и все казаки вместе с есаулом подхватывают.
КОММЕНТАРИЙ:
Петроград. Палуба крейсера «Аврора».
День.
