– А я не юродствую. Я хочу, чтобы вы были реалистами. Обливайте друг друга, чем хотите. На бумаге! Ситуация предопределена. Вопрос просто в драматичности развития событий. И вообще, жаль, что вы не занимаетесь психоанализом. Вот профессор…
– Адлер! Адлер! – раздраженно орут хором Зиновьев с Каменевым, и вылетают из комнаты.
Они пробираются через толпу суетящихся в зале штаба активистов и наталкиваются на Антонова-Овсеенко. Выбивают у него из рук бумаги. Листы рассыпаются по полу.
За этим наблюдает Сталин. Он сидит в углу у окна и пьет чай.
Антонов-Овсеенко и его адъютант – громадный матрос – подбирают бумаги с пола. А Зиновьев и Каменев, продолжая спорить, движутся дальше.
Антонов-Овсеенко зло смотрит им вслед.
КОММЕНТАРИЙ:
Петроград. Крейсер «Аврора».
День.
По набережной к крейсеру подъезжает грузовик. Группа рабочих сгружает и заносит на корабль ящики со снарядами. Комендор Огнев показывает место рядом с пушкой. Ящики тяжелые. Рабочие неаккуратно тащат их по палубе. Крышки отваливаются. И вездесущий дождь моросит на зарядные картузы с порохом.
25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года.
Петроград. Мариинский дворец.
Кабинет Керенского.
Ранний вечер.
В кабинет заглядывает чиновник. В глубине Керенский торопливо укладывает какие-то бумаги в стоящий на столе саквояж. Его адъютант подносит ещё какие-то листы. Керенский перебирает их, часть бросает на пол, часть кладёт в саквояж. – Александр Фёдорович, – проходит к нему чиновник, протягивает папку, – Вы уж извините, но очень надо. Пятый день добиваюсь. Без Вашей подписи никак.
– Конечно, конечно, Уважаемый Антон Павлович! Подпишу обязательно! Но давайте завтра утром. В одиннадцать приходите. Да что там! Приходите в десять! А пока извините, бегу.
Керенский закрывает саквояж на ключик и быстро выходит из кабинета. Адъютант подхватывает саквояж и исчезает следом за ним.
Огромный кабинет. Сдвинутая мебель, распахнутый пустой сейф. В открытое окно врывается ветер. Он полощет тяжёлую бархатную портьеру, ворошит валяющиеся на полу бумаги. Чиновник подходит к окну, закрывает его. Смотрит во двор.
25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года.
Петроград. Мариинский дворец. Двор.
Вечер.
Возле второго подъезда стоит авто. На радиаторе развевается флажок США. Машина посла Соединённых штатов Френсиса. Как тот и обещал. Из подъезда торопливо выходит Керенский, садится в машину. Следом за ним его адъютант с саквояжем. Машина трогается.
КОММЕНТАРИЙ:
Петроград. Губернская управа.
Вечер.
Рутенберг идет по пустым гулким коридорам. Дергает двери кабинетов. Всё закрыто. Доходит до своего кабинета. Входит.
Со стула поднимается ротмистр Маслов-Лисичкин из сыскного отдела. Тот самый, что с напомаженным пробором и аккуратно подстриженными усиками:
– Слава Богу, дождался вас, господин Рутенберг.
– В чем дело? Почему никого в здании?
– Оперативная информация… Сегодня ночью в город под видом матросов эскадры прибывают ударные группы боевиков – шюцкоровцев из Финляндии. Они заменят рабочих и солдат во всех патрулях и оцеплениях казарм, расставленных Петросоветом. А завтра примут участие в этом многотысячном шествии к Мариинскому дворцу. Апофеозом манифестации будет арест правительства. А потом съезд депутатов, который начинается сегодня, возьмет власть в свои руки.
– Неужели нельзя организовать оборону?!
