Я показывала орлоносой листок с логотипами мобильных операторов и спрашивала, какие она узнает. Она показывала, а я ставила галочки. Было лето, и, если бы мы разговорились, не пришлось бы даже объяснять, что это просто подработка на каникулах, что вообще-то у меня, разумеется, есть дела и поинтереснее: учеба в университете, на отделении с конкурсом не менее десяти человек на место. А сейчас я звонила в двери и стояла у подъездов с кодовым замком или домофоном, дожидаясь, как меня впустит кто-нибудь из жильцов, только потому что отчаянно нуждалась в деньгах на поездку. На билеты. К мужчине, который жил по ту сторону моря. Мы познакомились прошлым летом, и я целый год слала ему открытки. Ракушка. Тюлень. Писала: «Love is touching souls, sure you’ve touched mine». Он отвечал. Письма были длинные, почерк неразборчивый. Некоторые слова я переписывала на листок, чтобы по движению руки понять, где заканчивается одна буква и начинается другая. В начале лета я упомянула, что еду в его город, на ту сторону моря, по академической надобности – какое удивительное совпадение, подумать только! – и спросила, можно ли навестить его, если останусь в городе на пару дней сверх необходимого. Чтобы отдохнуть, чтобы узнать его город. Можно, ответил он. Так что теперь я ходила по подъездам, поднималась по лестницам, вверх, опять вверх, еще и еще, и пачка заполненных анкет в сумке медленно толстела, и с каждым листком я приближалась к цели, как альпинист к вершине. Я тщательно изучила цены на билеты, высчитала сумму расходов на день. За одними дверьми большими голосами лаяли собаки, за другими люди отвечали глухим отказом. Что у них нет мобильного и как я вообще узнала код подъезда? Но иногда открывали и впускали, особенно, когда я врала, что анкета – часть крупного социологического опроса.
