Бесконечно длинная весна полностью

Ты ждешь, когда тебе исполнится восемнадцать, чтобы записаться в женскую консультацию. Ты не хочешь, чтобы там косились на него, ведь в первый раз он пойдет с тобой, как и положено настоящему супругу. А он – настоящий: когда ты показала ему две полоски, он восторженно захлопал в ладоши, как десятилетний ребенок, которого пообещали взять с собой в веселое путешествие. Может быть, никто и не косился бы, ведь для медиков это просто работа. Их интересует только твой живот, матка, ее содержимое и все, что ее окружает, – организм должен нормально функционировать. Давление, гемоглобин, вес. Принимай витамины: вот этот для укрепления слизистых и эластичности мышц, а этот для тканей плода. Ты ставишь баночки и упаковки в ванной, где красишься по утрам перед уходом в институт. Тушь и витамин Е – круглые красные капсулы, как капли жидкой крови. Пудра для лица, ставшего интересно бледным, и фолиевая кислота. Разные дорогие пищевые добавки, которыми тебя снабжает его сестра. Железосодержащий препарат не избавляет от вечной усталости. Мир подернут дымкой. В одном журнале было написано, что тошнота во время беременности – результат того, что тело матери отторгает плод, воспринимая его как чужеродный предмет. Телесные жидкости отравлены ядами собственного производства, с которыми плод справляется благодаря многотысячелетней эволюционной борьбе за выживание. А может быть, ангелам, хотя они, вообще-то, огненные сущности из иного измерения, вряд ли им есть дело до всего этого. Как бы то ни было, у плода в любом случает все отлично, он будет помнить это время как лучшее в своей жизни, а вот мать каждые полчаса рвет от всех этих ядов. Может, женское тело как-то неправильно устроено, придумано на скорую руку? Ты кладешь руку на живот и тут же убираешь.

Ты сидишь на обзорной лекции по бихевиоризму и думаешь о больных раком, которых лечат облучением и химиотерапией. У них выпадают волосы, они еле стоят на ногах, их организм не усваивает питательные вещества, даже если удается что-нибудь съесть. Все ради продолжения жизни. Близкие поддерживают и надеются. Еще немножко, еще чуть-чуть жизни. Посреди лекции ты выбегаешь в туалет, тебя рвет. И зачем было впихивать в себя завтрак – хлеб, растительное масло, квашеную капусту? Ты споласкиваешь лицо холодной водой – осторожно, чтобы не смыть макияж. Кажется, теперь одежда воняет. Ты нехотя отправляешься домой, в квартиру, которую вы снимаете за копейки, у знакомых каких-то знакомых. Дома в холодильнике квашеная капуста и подсолнечное масло, в кухонном шкафу остатки хлеба. Сухая корка царапает нёбо. Может быть, пойдет кровь. Его сестра сказала, что каждый ребенок стоит женщине одного зуба. Это неправдоподобно жестоко, но ты на всякий случай трогаешь десны языком: не болит ли где? Поливаешь капусту маслом, жуешь и прислушиваешься: останется внутри или нет? На этот раз желудок справляется. Ты выходишь из кухни и ложишься отдохнуть на продавленный диван, который по вечерам превращается в двуспальную кровать. Закрыв глаза, думаешь обо всех людях, что лежали на этой старой обивке. А вдруг от каждого из них здесь, в этой ткани что-то осталось? Хотя бы по одной молекуле, но все-таки? Даже от тех, кого уже нет в живых? Невидимые, но физически измеримые следы всех когда-либо рожденных и живших людей на ткани, в древесине, в коже. Однажды рожденный рожден навсегда. Постепенно мысль приобретает жуткие очертания, ты встаешь и садишься за письменный стол, на котором полно его записных книжек, черновиков, книг. Все аккуратно сложено в стопки, но занимает всю поверхность. Потому на кухне и нет ничего, кроме хлеба и капусты. Он так занят переводами комментариев к Корану, написанных и изданных каким-то суфийским шейхом из Швейцарии, что не успевает зарабатывать на жизнь. Не очень понятно, почему и для кого переводить должен именно он и почему именно эти комментарии важнее других, если цель деятельности того шейха – объединить верующих во всем мире. Наверное, все как-то сходится, думаешь ты. Самый убежденный, наверное, и должен убеждать других… Мысль сбегает, не успев толком оформиться. То восхитительное чувство: быть рядом с человеком, у которого есть доступ к истине, который способен заглянуть за пределы условностей нашего общества, – где оно? Тебе уже не под силу? Ты, очевидно, не дервиш, который умеет презреть потребности тела и искать центр мира, кружась в священном танце, не замечая жажды и голода. От такого у тебя только голова закружилась бы. И, кстати, дервишей женского пола не существует.