Две недели спустя ты входишь в аудиторию с костылем под мышкой. Однокурсницы радостно здороваются, время тянется медленно, косые лучи изможденного солнца проникают в зал через высокие узкие окна. Преподавательница психологии детей и подростков, мощная женщина с толстым слоем голубых теней на веках, одетая в черную водолазку, внушает уважение. Ее внимательный взгляд скользит по залу, тактически зависая над некоторыми столами и головами. «…Окончат. формир. ок. 25 лет, ч. объясн. плох. способ. подрост. контрол. импульсы, что вед. к прин. решен. в сост. аффекта», – записываешь ты, а дальше сил нет, и ты рисуешь цветочки на полях.
В перерыве однокурсницы разворачивают бутерброды, а у тебя ничего нет. Одна смотрит на тебя с внезапным состраданием:
– Все-таки… мало того что беременная, так еще и с костылем.
– Что значит – мало того? – радостно смеешься ты: всегда приятно обнаружить логическую нестыковку в чужом высказывании, особенно если оно касается тебя. – Ждать ребенка – это вообще-то не болезнь.
– Но трудно? – не сдается она.
– Оно того стоит, если учесть, что ждет по ту сторону, – произносит твой голос. – Кроме того, это… естественно. Это естественно, и в чем вообще смысл жизни, если не в этом?
Тебе не за что особо любить себя, но свой голос ты любишь. Он из самого нежного, самого светлого плавящегося металла, и он никогда не подводит.
Она жует бутерброд, недоверчиво поглядывая на тебя. Ты чувствуешь, что ужасно проголодалась, встаешь и медленно, опираясь на костыль, идешь в институтскую столовую, где есть обед для нуждающихся по состоянию здоровья, субсидированный профсоюзом студентов. Подниматься по лестнице тяжеловато, нога все еще плохо слушается.
В столовой сегодня ленивые голубцы: каша из вареной капусты и рваного мяса. Пахнет ужином в садике, тоской, ожиданием. Ты поворачиваешь назад, но идешь не на лекцию, а домой: ковыляешь по главной улице города. Антенны послушно ползущих кузнечиков скользят по проводам, посверкивая на перекрестках. Пройдя полдороги, понимаешь, что добраться до дома пешком будет трудно, и думаешь сесть в троллейбус, но, когда до ближайшей остановки остается всего несколько метров, антенна кузнечика соскакивает с провода и движение останавливается. Ты тоже останавливаешься, чтобы посмотреть, как водитель вылезет из кабины, натянет рабочие рукавицы, ухватится за веревку, другой конец которой прикреплен к штанге, и попытается вернуть ее на место. Он дергает и тянет, целясь в провод, но ничего не выходит. Несколько троллейбусов выстроились в ряд за ним, заглушив электрические моторы: добрые, тихие насекомые. Водитель тянет и дергает, целится и не попадает. Довольно молодой – может, только что взяли на работу? Штанги тяжелые, провода высоко, а он приземистый, хоть и мускулистый. Ты двигаешься с места и медленно продолжаешь путь к дому. Из носа течет, и ты изо всех сил прислушиваешься, чтобы различить боль в щиколотке, ведь плачешь ты из-за нее, больше не из-за чего.
Преподавательница философии сообщает, что ставит тебе «отлично», потому что это благо для тебя и твоего ребенка. Она скользит взглядом по вязаной крючком кофте, в которой, как тебе казалось, ты все еще выглядишь просто толстушкой. Ты возражаешь, требуя ту оценку, что заслужила, но ее моральные принципы непоколебимы. Старушка добавляет, что в советское время преподавала этику, и, хоть тебе не совсем понятно, какое отношение это имеет к твоему животу, ты чувствуешь, что спорить бесполезно. Это последний экзамен, и было бы здорово выйти из зала с чувством победы, но что есть победа в данной ситуации? Хороший вопрос для экзамена по философии. Ты идешь в продуктовый напротив института и покупаешь ванильное мороженое в честь конца сессии. Потом направляешься к парку в низине за домом, в котором находится магазин, и садишься на скамейку напротив качелей. Бабушка качает серьезную девочку с хвостиками и бантиками, та крепко ухватилась за цепи. Интересно, сколько ей? Год? Три? Когда они начинают сидеть самостоятельно? Качели новые или только что смазанные, совсем не скрипят, и ты почти ощущаешь невесомость за миг до победы гравитации над ускорением. Сила притяжения побеждает, качели летят вниз. Скоро он заберет тебя у входа в институт, и вы пойдете слушать хор баптистов из Норвегии, которые перепевают песни Саймона и Гарфанкеля.