Бесконечно длинная весна полностью

Большой зал Дома культуры не наполнен даже на треть. Тебе больше хочется быть на солнце, тут драпировка на окнах и толком освещена только сцена. Почему у них такой беспечный вид, у этих норвежцев? Как будто нет ничего более естественного, чем фальшиво петь на концерте, сияя тридцатью парами глаз, не заботясь о том, что партии даже в одной тональности не могут удержаться. В паузах руководитель хора шутит на журчаще-скачущем языке, а хор отвечает смехом и радостно кивает. Откуда это взаимное доверие? Кажется, их больше радуют шутки хормейстера, чем расстраивает музыкальное несовершенство. Если их вообще что-нибудь расстраивает. Ждут сигнала дирижера, но ожидание без тяжести, без напряжения. Через несколько секунд запевают новую песню, так же нестройно и радостно. Может быть, дело в этом? Как будто каждый из них несет себя в непоколебимой уверенности, что его присутствие на земле разумеется само собой. Как будто бог не держит их в кулаке, а дает пастись на воле. По горам, по долам… Да, у них там, кажется, много гор. После заключительного номера они аплодируют сами себе, руководителю хора и слушателям. Все удивительнее и удивительнее. Толстый немолодой тенор смеется от всего сердца так, что огромный живот трясется и скачет. Ты чувствуешь, как лицо заливает улыбка, невозможно устоять против их дурацкой, косматой хоровой радости. Странно: поют фальшиво, а радость настоящая.

Вечер светлый, белая ночь скоро опустит стеклянный купол на город. Все меньше шума машин, все меньше пешеходов, нестройный хор звучит у тебя в ушах. Like a bridge over troubled water I will lay me down, like a bridge over troubled water I will ease your mind. Кто-то обещает кому-то быть мостом над бурными водами. Кто? И как это – быть мостом? Вы идете домой, держась за руки – это что-то вроде моста. Все будет хорошо. Ты, кажется, все еще веришь, что он, проживший значительно больше лет и прочитавший и запомнивший значительно больше, чем ты, знает, как это «хорошо» выглядит. I will ease your mind. Кто-то обещает кому-то утолить печали. Обещание – странная вещь. Что такое обещание и чем оно отличается от обычных слов? Как узнать, что что-то обещано, а не просто сказано? Тело непривычно легкое, как будто тяжесть живота почти покинула пределы тела. Скоро – это мостки: длинные, но не бесконечные, и ты не знаешь, какая там вода, но знаешь, что, дойдя до края, уже не остановиться. Что тело удержится на поверхности, если только захочет. И еще знаешь, что тонуть не собираешься, что доберешься до берега на голом упрямстве и самодисциплине.

Просыпаешься на рассвете от глухого звука, как будто лопнул воздушный шар, но где-то далеко, во сне. Простыня мокрая, и ты уже думаешь, что описалась, и начинаешь волноваться, но быстро вспоминаешь, что это один из пяти признаков начавшихся родов, о которых говорили в женской консультации: между ног течет вода.

Ты будишь его, и он мгновенно все понимает, вскакивает и одевается за несколько секунд. Надевает кожаную куртку и сует ноги в резиновые сапоги, чтобы пойти к соседям и попросить телефон, хотя надо всего лишь перейти лестничную площадку. Ты медленно встаешь и натягиваешь юбку и кофту, осторожно садишься на край дивана и смотришь на стену, на бледно-желтые обои, на красно-коричневую штору, напоминающую цвет под опущенными веками, когда в лицо светит солнце. Тело дрожит, но мысли текут удивительно плавно. Теперь надо просто следовать инструкциям. Просто следовать.